Но раз уж я уж пообещала собраться в течение получаса, так и будет. Десять минут уходит на то, чтобы принять душ(ушло бы меньше, если бы я сразу смогла разобраться со смесителем), пятнадцать — на то чтобы одеться и запихать в шкаф оставшиеся вещи, и еще пять минут на то, чтобы заплести косу Полинке, прилипшей к телевизору.

— Минута в минуту, — как ни в чем не бывало улыбается Роберт, следующий за нами в прихожую. — Ну что, зайчонок, готова встретиться с дедушкой и бабушкой?

— Да. — Покопавшись в своем розовом рюкзачке, Полина достает оттуда втрое сложенный листок бумаги и разворачивает. — Вот. Я им даже подарок сделала.

Я изумленно таращусь на рисунок, на котором изображена разноцветная толпа людей, над чьими головами светит здоровенное солнце.

— Вот это ты, я и мама, — объясняет Полина, ведя пальчиком слева направо. — Это бабуля Галя, это деда Дима, а это бабушка и дедушка… — запнувшись, она вопросительно смотрит на Роберта, — которые твои.

— Твою бабушку зовут Наташа, а дедушку Ренат, — дрогнувшим голосом произносит Роберт. — Спасибо за такой подарок, зайчонок. Им будет очень приятно.

У меня не находится слов. Полина о рисунке даже словом со мной не обмолвилась. Пятилетний ребенок подумал о подарке для людей, которых ни разу не видел, а мне такое даже в голову не пришло. Как и то, что все это время моя дочь, ради которой я горы готова свернуть, возможно, хотела познакомиться с другими своими дедушкой и бабушкой.

38

— Здравствуй, мой дорогой, — невысокая женщина в голубой рубашке и свободных трикотажных брюках с порога крепко обнимает Роберта и, похлопав по плечу, смотрит на нас с Полей. — Проходите, пожалуйста. Мы вас давно ждем.

— Мам, это Рада, — Роберт покровительственно касается моей талии, а второй рукой приобнимает Полинку. — А это Поля, моя дочь и ваша внучка.

Глаза женщины перебегают с меня на нее, и к моему ужасу стремительно влажнеет. Я и так до жути боялась этой встречи, а теперь еще и это… Эмоции.

— Здравствуйте, Рада, — она слегка склоняет голову, раздвигая губы в вымученной улыбке. — Здравствуй., Полиночка. Очень давно хотели с тобой познакомиться. Такая ты… взрослая и красивая. На маму очень похожа, — женщина снова смотрит на меня, будто проверяя реакцию на такое замечание, и улыбается сыну. — Но и на тебя тоже, Роберт. Ресницы точно твои.

Уже и не знаю, кто среди нас четверых нервничает больше: кажется, все в равной мере. Но самой смелой как и всегда оказывается Полинка. Звонко, будто заранее репетировала, произносит «Здравствуйте, бабуля Наташа!» и сделав шаг вперед, вручает свой подарок.

— Мне? — растерянно развернув листок, женщина разглядывает его в течение нескольких секунд и затем начинает бешено моргать. Мне хочется сбежать. Ее губы дрожат, так будто она сейчас расплачется.

— Так, ладно, — громко произносит Роберт, очевидно заметивший то же, что и я. — Давайте-ка в дом пройдем.

Притянув мать к себе, он успокаивающе целует ее в макушку и берет за руку Полю. Увлекшись снятием обуви, я не успеваю понять, когда эта парочка успевает исчезнуть и оставить меня наедине с хозяйкой дома.

Женщина прикладывает к глазам бумажную салфетку и виновато мне улыбается.

— Вы меня извините, Рада. Я никого не хотела пугать. Думала, встречу всех с улыбкой, но тут не знаю, что произошло… Слезы как-то сами покатились. Видимо родная кровь… Сама не ожидала, что так отреагирую.

— Все в порядке, — бормочу я, носком отодвигая свои и Полинкины сандалии в угол прихожей. — У вас очень красиво… — для убедительности обвожу глазами стены. — И пахнет вкусно.

В ответ она одаривает меня улыбкой, так похожей на улыбку ее сына.

— Спасибо. Мы этот дом пятнадцать лет назад построили. Ренат здесь все своими руками делал. А то, что не успел, Роберт помог закончить.

Я просто киваю, не зная, что на это ответить. Что Роберт хороший сын? Думаю, она это и так знает.

Вы вместе проходим в залитую лучами гостиную с накрытым столом, возле которого в инвалидном кресле сидит сухощавый седой мужчина. Стоящая рядом Полинка уже о чем-то оживленно вещает, и я мысленно благодарю бога за то, что послал мне такую гениальную дочь. Потому что сама я совершенно растерялась.

— Пап, это Рада, — громко представляет Роберт, переключая внимание на меня. — Полинина мама.

Мужчина сначала улыбается мне и лишь потом бегло оглядывает.

— Проходите, проходите, Рада. Голодные наверное? Сейчас кушать будем. Наташа много всего наготовила.

Про то, что его мать с утра стояла у плиты Роберт не соврал: стол ломится от угощений, что даже у меня, парализованной нервозностью, начинает обильно выделяться слюна. Я обожаю пироги — домашние, прямо из духовки, прямо как те, что смотрят прямо на меня.