Взгляд возницы вновь потерялся вдали, прервав столь поучительную речь.

— Дядя Грин, что с тобой? — Луна легонько коснулась его плеча.

— Да вот думаю, за что мне все это?

— Что — это? — Не поняла девушка.

— Жинка померла уж двенадцать лет назад, вслед за дитяткой. С тех пор на баб и не смотрел вовсе. Как-то не по душе они мне все были, а тут появилась в моей жизни красавица: холостая, умная, с характером. — Грин расправил плечи, невольно вновь погладив бороду. — Чую сердцем — она, все как по мне, бедра широкие, грудь колесом стоит, очи черные, вообщем огонь баба. Ну я к ней и так и так, и с намеком и напрямую в глаза, да и она вроде морду не воротит, улыбается, слова хорошие говорит, в глаза так ласково смотрит, что за душу берет. Думал получиться у нас чаво, до вчерашнего дня. Но опять все неладно.

Он прервал свою речь как-то неожидано и скомкано, что у Луны заныли скулы, о ком Грин говорит? Кто запал старому вознице в душу, да так, что у него аж глаза блестят при упоминании о ней. Но Грин молчал, пережевывая соломинку и смотря куда-то в даль. То-то он все свободное время куда-то намыливался в город, походу там повстречал свою ненаглядную, потому как в деревне никого из новых у них давно не было.

— Не томи дядька. — Луна вновь толкнула старого возницу в плечо. — Говори, кого повстречал, и неужели отказала?

Грин с недоумением глянул на девушку, лишь перекидывая соломинку из одного уголка рта в другой.

— Чаво это отказала-то? Я не так плох, чтобы отказывали мне бабы-то, очень даже неплох. — Он опять распрямил плечи, сщурив глаза. — Померла она вчера, сгорела в доме своем при пожаре. Расцвея это, ты чего, всей деревней тушили пожар-то.

Юная травница даже вжала голову в плечи, растерявшись от такого признания. Грин и Расцвея, и при этом как он утверждает она его не отвергла. Хотя он же ей в отцы годиться. Или нет? Тут Луна сообразила, что не знает сколько лет было Цвете. Грину пятьдесят девять, в этом году будут праздновать юбилей, а вот ведунья свой день рождения ни разу не праздновала. На вид она конечно выглядела молодо, но вот опыт который у нее был, манера разговора, стать, умение держать себя на людях, говорили о том, что женщина прожила не один десяток лет.

При этом Луна видела как Цвета кувыркалась в постели с бандитом, который должен был ее убить и тут же Грин утверждает, что она отвечала на его знаки внимания. Это как же? Она, что перед возницей юбкой крутила, а сама с другим того… Разве так можно.

— Чёйта это у тебя щеки то загорелись. Думаешь не осилил бы такую красоту? — Грин по своему понял, пунцовые щеки травницы.

— Да ну тебя дядька. Разве можно про такое вслух говорить? — Еще больше покрылась краской девушка. — Хорошая пара она бы тебе была, вот только видишь как все сложилось…

— Вот это. — Генерал Крон поднял в руке небольшую круглую склянку с желтой, вязкой жидкостью. — Жидкий огонь. При разбивании колбы, будет небольшой взрыв, расплескивающий содержимое на два-три ярда вокруг, и все что будет в зоне поражения, сгорит к шурдовой бабушке, потому бросать нужно подальше от себя, огонь не щадит ни своих ни чужих. Очень эффективная вещь. Единственный минус, это стоимость. Одна склянка — пять золотых… Вам выдается по шесть штук каждому.

Крон внимательно посмотрел на Радгара с Гардарикой, чтобы они прониклись итоговой цифрой. Но похоже, что им было абсолютно все равно. Радгар разглядывал склянку на свет, вытянув ее в сторону окна и любовался перекатами жидкого огня, а Гарда чистила кинжалом ногти на руке, улыбаясь своим мыслям. Крона это безразличие цепляло за живое, но сказать это маркизам он не имел права. Пять золотых он получал как десятидневное жалованье, и это в звании генерала.

— При взрыве, жидкий огонь наносит мертвецам дополнительный урон. Они на несколько секунд будут оглушены, это может спасти ваши жизни, потому использовать склянки надо с умом.

Генерал вновь взглянул на молодых, скучающих маркизов.

— Ожившие мертвецы вообще плохо переносят огонь, единственно почему я не советую вам применять свитки магии огня для очищения земли погоста, “Камень души” со сгоревшего вы не снимете, он будет уничтожен. Радгар повтори, что я сейчас сказал.

Старый военный внимательно уставился на маркиза, не отрывая глаз.

— Ээээ, так это… там… камень души, надо снять с трупа который будет уничтожен. — Радгар растерялся, быстро поставив склянку на стол.

— Сколько суммарная стоимость жидкого огня, который я тебе выдал?

— Тр.. — Начала Гарда, но тут же замолчала смотря на палец в латной перчатке прямо перед носом, который жестом запечатал ей рот.

Радгар растерялся еще больше, и ошалелыми глазами смотрел на сестру пытаясь найти подсказку в ее глазах.

— Тр… Тринадцать. — Даже кивнул сам себе молодой маркиз. — Да, тринадцать золотых. Очень дорогие склянки, нужно их беречь.

— Тридцать, Радгар. Тридцать золотых, по пять золотых за склянку, я тебе дам шесть штук. — Голос Крона даже не изменился, несмотря на то, что в душе у него все кипело.