Она встала на колени перед входом в нору глядя на серых щенят и шепча слова молитвы, прося прощения даже уже не у богов, а у самих волчат, за то, что обрекла их на мучительную смерть. Они умрут от голода. Луна видела, что щенята совсем маленькие и самостоятельно пропитание добыть, не смогут, поэтому проще их убить быстро, просто чиркнув ножом. Но глядя в чёрные глаза-бусинки её рука не поднималась. Девушка встряхнула головой. Нет она не палач, если их судьба умереть, то не от ее руки, она убила их мать защищая свою жизнь, но их убивать она не будет.

Девушка воткнула нож в землю, открывая корень Распутицы. Еще и еще она рыхлила ножом землю, не спуская глаз с волчат. В принципе она отлично понимала, что волчица не виновата, она защищала своих детенышей от чужака. Луна сама спустилась в овраг за цветком, и хищница приняла это как посягательство на жизнь своих детенышей, потому и атаковала. Но как же им теперь расти? Им не выжить, то, что у волчицы нет второй половинки говорила ее худоба. Волк никогда не бросит свою семью и будет таскать пищу в нору. Хозяин норы самое вероятное погиб, а мать боялась оставить малышей, вот и скармливала им свое молоко до последнего.

С собой их забирать нельзя. Волков приручить невозможно. Вырвав корень из земли, Луна не счищая с него грязь бросила сумку, затем поднявшись и развернувшись зашагала к делянке, слушая жалобное поскуливание за спиной…

— Вот, это вам на несколько дней хватит. — Девушка разделывала тушу куропатки наспех очистив ее от перьев. — Простите меня за свою мать, это все треклятые цветы, растущие не в том месте.

Она наспех разрезала грудину птицы и руками начала выламывать суставы. Волчата заворожённо смотрели на ее действия, забыв даже скулить. Луна дошла ровно до первой поляны, где увидела брачные танцы куропаток, забившие на все правила безопасности. Не думая она свернула шею двоим и притащила из обратно к норе.

— Вот, вот, ешьте. — Она засунула мясо в нору, положив его прямо перед волчатами. Те как по команде схватили куски и смешно рыча начали его жевать. — А это, что?

Внимательно взглянув в глубь норы, она увидела какие-то цветные тряпки. Протянув руку поверх волчат, девушка зацепила их и вытащила на свет. Темно-синий камзол и половина штанины. Человеческие вещи. Причем судя по ткани дорогие, хороший пошив, узорное обрамление. Правда все порванное и замусляконное, но это второе. Луна еще раз заглянула в пещерку, костей там нет. Что за бред? Волк принес добычу в виде богатого камзола и штанов для подстилки волчатам? Луна даже дернула головой, прогоняя эту мысль.

А камзол то тяжеловат, девушка прощупала по карманам. О-па, в боковом что-то лежит. Закусив губу и очень медленно засунув в карман руку Луна нащупала холод шершавого металла…

С большого холста, обрамленного неказистой рамкой из реек, на парня смотрели мать с отцом. Они стояли в обнимку, прижавшись, словно боясь потерять друг друга в этом огромном мире. Мать положила голову отцу на плечо, а он обнял ее за талию гордо вздернув подбородок. Барри нарисовал их сам, по памяти, такими, как он их запомнил, пусть несовершенно или даже можно сказать неказисто, но другой памяти о них, у него не было.

Этот образ родителей он запомнил случайно, как и все, что происходит в нашей жизни. Однажды Барри прибежал с рынка домой пораньше, а они стояли в обнимку улыбаясь и мило шушукаясь. Когда он влетел в комнату, они не отпрянули друг от друга, а просто продолжали обниматься, смотря на него. Барри замер. Остановилось даже время. Это был самый яркий эпизод в его жизни: родители стояли в обнимку как одно целое, наслаждаясь мимолетным мгновением счастья. Именно этот момент запал ему в душу… И он как смог, воплотил его в рисунке на старом куске холста… обитом неровными рейками в удерживающую рамку.

Барри вновь взглянул на картину, дорисовывая в памяти недостающие элементы.

Мама стояла с чуть заметной улыбкой на губах, и с синими как бездонное море, полными любви глазами. Её густые, русые волосы были убраны в толстую косу, свисающую через плечо, а руки лежали на плечах мужа.

Отец же получился, как и в жизни строгим, с большими, пышными усами и темно-коричневыми, с небольшим прищуром, глазами. На голове у него был круглый, стальной шлем, без наносника, из-под которого торчали черные как смола волосы…

В тот день отец собирался в поход с десятком графа Дернийского, на зачистку найденного рудника с залежами железа. В случае успеха, всему десятку полагалась хорошая премия и продолжительная увольнительная. Барри было тогда десять лет…

Он почти всегда ходил с матерью на её работу в замок, потому что в духовной семинарии были длинные каникулы и девать его было некуда. Тем более, в замке он был под присмотром няни Лэдл. Женщины, в которой уживались самые противоречивые качества: и доброта и любовь к детям, и строгость, и властность ко всем окружающим, и вселенское терпение на миллион детских вопросов и непримиримая жесткость наказания. Няня Ледл была самым нежным зайчиком и самой страшной грозовой тучей в одном лице, даже сам лорд Винсет, Герцог Вестнордский побаивался её, поэтому и доверил воспитывать своих детей. Хотя слово “доверил” тут не совсем подходит, ведь она воспитала его самого на пару с его младшим братом эрцгерцог Рансетом и воспитание Радгара с Гардарикой просто перешло ей, можно сказать по наследству.