У Карла Рейтера из недвижимости была только квартира в столице, правда, в лучшем районе, но даже если бы он приобрёл для себя какую-нибудь загородную виллу, то у него всё равно не нашлось бы времени для отдыха. Он не умел проводить время в праздности, окружая себя пышностью излишеств. Он подходил ко всему по-деловому. Если же вдруг он чувствовал надобность расслабиться, он без труда находил место, куда поехать. Круг его знакомств был настолько обширен, что в этом Рейтеру мог позавидовать сам рейхсфюрер СС…

С Фридрихом Клейстом его связывала давняя дружба. Они вместе подали заявление о вступлении в партию, почти одновременно стали членами СС, в знаменитую Ночь длинных ножей расстреливали в упор штурмовиков Рёма, а потом целый день пьянствовали, смывая коньяком остатки совести… Но позже их пути разошлись. Клейст продолжал совершенствовать навыки палача, а Карл, проработав два года в гестапо, случайно познакомился с Эрнстом Шеффером, организовавшим две экспедиции в Тибет, и понял, что в его душе проснулась давно дававшая себя знать тяга к мистическим обрядам. На интерес Рейтера к оккультизму обратил внимание Гиммлер. Отсюда начался стремительный взлёт Карла по служебной лестнице. За четыре года он превратился из рядового члена СС в штандартенфюрера и возглавил один из самых таинственных отделов Института древностей.

«Я бьюсь ради науки, а мои бывшие товарищи по оружию воюют ради своей жирной задницы и таких вот вилл», – подумал Рейтер, оглядывая виллу Фридриха Клейста.

Карл подошёл к двери и надавил на кнопку звонка. Клейст появился на пороге почти сразу и улыбнулся. Он был уже навеселе, в расстёгнутом мундире, с перекошенным галстуком. Его тело заметно оплыло с последней их встречи, лицо стало крупным и рыхлым.

– Присоединяйся, старина. – Клейст протянул Рейтеру рюмку с коньяком.

– По какому поводу праздник? Отмечаешь падение Парижа?

– К чёрту Париж!.. Выдалось несколько дней холостяцкой жизни. Магда укатила к родителям.

– Так ты, пожалуй, шлюх каких-нибудь ждёшь? – Карл прошёл в дом, внимательно осматривая помещение.

– Угадал, старая ищейка.

– Тут не нужно обладать особой прозорливостью. – Карл опустился в кожаное кресло. – Фридрих, о чём ты хотел поговорить?

– Да, да, поговорить, – закивал Клейст и сел рядом с Карлом, пристроившись на широком подлокотнике.

– Выкладывай, какое у тебя ко мне дело, пока не объявились твои шлюхи.

– Не говори о них так высокомерно. Ты увидишь, они обалденные. – Клейст широко улыбнулся и облизнул лоснящиеся губы.

– В последнее время я признаю только одну женщину, – серьёзно сказал Рейтер.

– Герду Хольман?

– Да. Не встречал женщины более восхитительной. Я знаю, ты шпионишь за ней. Когда еду вместе с ней, обязательно вижу за нами «хвост».

– Учиню разнос моим обормотам. Работать не умеют, – ухмыльнулся Клейст.

– Не ругай их сильно. Не забывай, что я всё-таки при старом режиме служил в полиции. Наружное наблюдение – моя профессия. Сколько каблуков стоптал!

– Хорошо, что ты заговорил о Хольман. О ней я и хотел побеседовать.

– Чем она заинтересовала тебя? – Рейтер встал и подошёл к столу, где стояла бутылка коньяка. – Подозреваешь, что она причастна к смерти Людвига Брегера?

– Нет. Криминалисты однозначно сказали, что он застрелился сам. – Клейст протянул руку с рюмкой. – Плесни и мне… Нет, Карл, твоя Герда интересует меня по другой причине. Как член партии она очень убедительна, идейно подкована, читает нацистские газеты. Одним словом, она похожа на плакат. Всё в ней соответствует требованиям Рейха.

– Тогда что тебя не устраивает? Зачем следишь за ней?

– У нас следят за всеми. И за мной, и за тобой, и за нашим начальством. Фройляйн Хольман иногда позволяет себе некоторые неаккуратные высказывания.

– Все мы не без греха.

– Ты знаешь, что она ведёт дневник?

– Неужели? – удивился Карл. – Наверняка расписывает, как я веду себя в постели.

– Да, есть там много лестных слов о твоём члене, ха-ха-ха!

– Мне нечего стесняться, Фридрих. Мы с ней одной крови. Она отдаётся немцу, а не второсортному человеку. Если у неё будут дети, то они будут нордической расы.

– Если тебя интересуют подробности её амурных дел, то должен сказать тебе, что она однажды спала с чехом, с Вацлавом Галеком. Об этом она тоже черканула пару строк в дневнике.

– Не может быть! Герда легла под славянина? Это чушь! Она насквозь пропитана национал-социализмом. От неё исходит стойкая ненависть ко всему неарийскому. Возможно, она хотела выведать что-то у Галека, чтобы развязать ему язык. Он же историк, профессор, приезжал сюда по моему личному приглашению. Я просил Герду развлечь его.