Он улыбнулся, довольный собой.

Нажав на кнопку, он вызвал адъютанта.

– Слушаю, штандартенфюрер. – В двери вытянулась чёрная фигура.

– Вызовите ко мне фройляйн Хольман.

Адъютант скрылся, а через десять минут в кабинет вошла Герда. Как всегда, её глаза излучали готовность выполнить любой приказ шефа.

– Герда, что там с Брегером? Вчера мне показалось, что он совсем подавлен.

– Похоже, что это так.

– Почему ты не докладываешь мне?

– Я думала, эта информация вам не интересна. – Она так и не решилась перейти на «ты», хотя и позволяла себе называть штандартенфюрера по имени, когда они оставались наедине.

– Мне интересно всё, что происходит в моём отделе и что происходит вокруг него! – отчеканил он. – Как твои отношения с Людвигом? Ты продолжаешь встречаться с ним?

– Нет.

– Почему?

– После того как я стала видеться с вами, Людвиг кажется мне малопривлекательным.

– При чём тут привлекательность! – Рейтер внезапно рассвирепел. – Он совершенно раскис. Мне нужно, чтобы руководитель лаборатории был подтянут и в бодром настроении. Возьми это на себя. Это приказ. Наполни его силой.

– Я должна вернуться к нему в постель? – Она криво усмехнулась.

– Когда вы были вместе, у Брегера не наблюдалось депрессии… Пожалуй, надо найти ему замену, он загубит работу. Но пока он возглавляет лабораторию, заставь его быть энергичным. Расшевели его своей задницей.

– Простите, штандартенфюрер, – Герда замялась, – означает ли это, что наши с вами отношения кончились?

Он долго смотрел на неё, затем медленно встал, неторопливо обошёл стол и приблизился к женщине. Погладив её тыльной стороной ладони по щеке, он сказал почти нежно:

– Наши отношения никогда не кончатся. Я не встречал женщины, которую хотел бы так сильно и постоянно. Ты – моя самая большая страсть. Это признание успокоит тебя?

Герда вытянулась, на её лице появилась победная улыбка.

– Вы всегда можете рассчитывать на меня, штандартенфюрер! – почти выкрикнула она.

– Вот и чудесно. Теперь займись моим поручением. Разрешаю вам с Брегером свернуть работу сразу после обеда.

Герда вздёрнула подбородок и выбросила правую руку вперёд. У неё очень красиво получалось нацистское приветствие.

– Если бы ты была мужчиной, я поставил бы тебя руководителем лаборатории… Всё, ступай. Попроси адъютанта сюда…

Она ещё раз щёлкнула каблуками и скрылась за дверью, окрылённая надеждой. Карл улыбнулся. «Надо поговорить с Эрнстом, – подумал он о своём астрологе. – Пусть займётся Гердой. Мне бы хотелось знать, что за связь существует между мной и этой женщиной. Здесь кроется что-то глубинное. Надо нащупать узелок, а затем подобраться к нему с помощью гипноза». Вошедший адъютант прервал его размышления.

– Штандартенфюрер, просмотровый зал готов.

– Как обстоят дела с мумиями? – спросил Рейтер.

– Образцы тканей отосланы на экспертизу три недели назад.

– Результаты есть?

– Пока нет.

Рейтер кивнул.

– Ладно, Юрген, идите. Пусть меня никто не беспокоит во время просмотра. Сколько там плёнки?

Адъютант заглянул в папку, зажатую в руке.

– Четыре коробки, то есть сорок минут, штандартенфюрер.

– Хорошо.

Адъютант ушёл.

Рейтер вернулся к своему столу, просмотрел какую-то бумагу, покачал головой, затем закрыл глаза и в течение нескольких минут стоял неподвижно, стараясь сосредоточиться. Он обладал редкой работоспособностью, трудился всюду и беспрерывно. В поездках – в поезде, самолёте или автомобиле – он был погружён в своё дело. Поступавшие к нему документы он читал очень внимательно, делая пометки остро отточенным карандашом. Работоспособность была его тараном, он шёл напролом, убеждая начальство и подчинённых, никакие трудности не останавливали его. Лишь одна вещь мешала Рейтеру – отсутствие внутреннего зрения, как он называл это.

Прошлые свои воплощения он чувствовал очень остро, но не видел ничего. К нему не приходили сны, из которых он мог черпать подсказки, не случались озарения. Его тянуло к определённым историческим событиям и временным пластам, как продрогшего человека тянет к источнику тепла. Но он не мог с уверенностью сказать, кем был он сам в интересовавшем его времени, какую роль исполнял в конкретном событии минувших веков. Он злился на то, что ему приходилось двигаться на ощупь, называл себя слепцом, но не мог ничего поделать с этим.

Стремясь преодолеть свою «слепоту», Рейтер даже разработал собственную систему поиска во времени. Поначалу, чувствуя притягательность той или иной личности, он запускал в действие механизм всех своих знакомств, включая аппарат гестапо, чтобы получить исчерпывающую информацию об интересовавшем его лице. Ему было важно знать всё – чем увлекается человек, чего боится, через какие трудности пришлось пройти в жизни и так далее. Затем он обращался к своему астрологу, которому доверял безмерно, и тот рисовал для Рейтера астрологический портрет человека, давая возможные ситуационные ориентиры в истории. Лишь после этого Карл пробовал вгрызаться в объект своих исследований с помощью гипноза и наркотических инъекций. Далее, если завеса таинственности хотя бы слегка приоткрывалась, Рейтер начинал лично работать с человеком, погружая его в пучину исторических документов, отправляя на раскопки, сводя со специалистами и сметая с пути всё, что могло помешать в работе…