Шрифт:
Усмехающаяся м…м…морда лица появилась над кроватью.
Я сплошной комок возбуждения. Злая, неудовлетворенная и оскорбленная, и шутить я не настроена!
Создала что первое в голову пришло – ударная волна чистой энергии, и выпустила в засранца. Он, увы, доказал, что вовсе не засранец…
Словил поток и рассеял энергию, а на меня воззрился злющими глазами.
– Еще раз так сделаешь… – Пантин забрался на кровать и угрожающе навис надо мной.
– Сделаю, – заверила абсолютно серьезно.
Его губы растянулись в ухмылке.
– Я тебя выпорю, – мазнул невесомы движением по губам, вновь поднимая из глубин почти улегшуюся волну возбуждения.
– Чего? Мальчик, ты ничего не перепутал? – смех сдержать не смогла.
– Нет, – спокойно и уверенно отрезал, и я сразу смеяться перестала.
Кто ты, черт возьми, такой? Откуда у простого студента шестого курса взялась сила, почти равная моей?
– Не перегибай, – настоятельно порекомендовала, не отводя взгляд.
В зеленых глазах разве что молнии не мелькают.
– К тебе тоже относится, – в тон ответил он. – Отношения выяснили? Теперь спать.
Тело рухнуло рядом ко мне спиной.
Он мной командует? Он – студент, командует мной – куратором?
Борзометр зашкаливает, скоро потолок пробьет.
Убить его во сне? Нет, слишком подло. Даже на дуэлях в спину стрелять непочетно.
Терпеть его выходки? Никогда!
Я Метель. Я никому не позволю мной командовать. Это только братьям дозволено.
Ничего-ничего, я разработаю технику взаимодействия с наглым, заносчивым типом.
Отвернулась от него в другую сторону, поглощенная фонтаном различных эмоций. Сон все-таки добрался и до меня.
На грани между реальностью и царством Морфея почувствовала тепло со спины, крепкие объятия… Приснилось, наверно.
Глава 3
Что за смертники шумят, нарушая мой чуткий сон?
За окном темно, но здесь всегда темно, пока полярную ночь не сменит полярный день.
Наверняка уже наступило утро, но это не повод горланить в соседней комнате. Я, между прочим, все еще злая. Даже с утра.
Какая прелесть…
– То есть мой сон пострадал из-за подобия хоккея? – сложила руки на груди, наблюдая за двумя мальчиками.
У одного, к слову, лицо в морщинах и волосы седые.
Двумя палками гоняют по полу банку шпрот, а ножки стульев служат воротами.
– Как спалось, госпожа?
Пантин выжидал момент перехватить "шайбу" и на меня смотреть ему некогда. И хорошо, потому что вопрос явно издевательский.
Спалось мне прекрасно, было бы лучше, если бы кое-кто не возбудил меня перед сном, а потом…
– Отлично, – заявила спокойно, – после завтрака пойдем в древлепущу.
– Зачем? – не отрываясь от игры спросил.
– Практику твою проходить. Или надеялся на печке пролежать две недели?
Пантин сверкнул глазами с широкой белозубой улыбкой.
– На печке вдвоем неудобно.
Дед Феодор тихо засмеялся, неумело скрывая его за кашлем.
Банка шпрот оказалась в моих руках.
– Игра окончена, – припечатала ее о стол. – Собирайся. Жду снаружи.
Без завтрака обойдусь, а этот мелкий засранец наверняка поел.
Если его убьют, я горевать не буду. От него даже дикие твари устанут.
Слишком тихо в округе. Даже ветер не свистит. Надо хоть снежок организовать, чтоб мрачность разбавить.
С дуновением легкого ветерка с неба размеренно, в красивом танце, посыпались большие хлопья снега.
Да, так намного лучше.
– Ну, и к чему спешка? – Пантин вышел с недовольным лицом.
– За языком надо следить, – спокойно ответила и сама удивилась: никакого раздражения, ни капельки.
– Да? А может все дело в том, – он вдруг оказался слишком близко, утыкаясь носом мне в щеку, дальше к навостренному уху, – что ночью ты хотела большего?
Напоминание резануло воспоминаниями, тело мгновенно напряглось, воспроизводя те ощущения.
Чтоб ты сдох в том лесу, Пантин!
– Мальчики… меня… не… возбуждают, – очень мило ответила, поглаживая по гладкой щеке.
В зеленых глазах зажегся огонек азарта.
– Когда ты сама попросишь жестко взять тебя во всех позах, сполна ответишь за "мальчика".
Почему я остро реагирую на его… голос? На него? Надо проверить на ком-то еще: у меня просто нехватка мужского внимания или конкретно этот индивид во всем виноват?