— Ааа — из горла вырвался крик.

Я всеми силами пытался вытянуть хаотическую энергию из тела, но она липла к моим потокам, сливалась с ними и ползла все ближе к печати. Замедлить удалось, но это все на что я был способен в таком состоянии и совершенно не то, что нужно.

Задерживаясь в теле, хаос начинает впитываться в сами энергоканалы, как паразит и изменять их.

Необходимо выплеснуть его… но сейчас это будто пытаться плыть против бурного течения горной реки. Самый простой способ, это дать хаосу сделать полный круг по моим потокам и высвободить там же откуда он и зашел.

Но так он неизбежно дойдет до печати…

— Срань, — прохрипел я и сконцентрировал все крупицы своей энергии что остались в теле в области затылка.

Боль от печати многократно усилилась, и я без сил завалился на землю. Тело забило в конвульсиях… сейчас или никогда. Я перестал сжимать энергоканалы и замедлять хаотическую энергию, и она понеслась по телу. В миг, когда она дошла до печати я зажмурился, ожидая худшего, но боль исчезла.

Совсем. В один момент я ощутил силу и легкость своего собственного тела из прежнего мира, которое не сдерживает никакая подавляющая печать. Это пьянящее чувство свободы и власти.

Но стоило хаотической энергии проскочить печать и уйти дальше по телу, как боль вернулась.

Осознав, что не произошло ничего непоправимого я расслабился и позволил красному потоку вернуться в свое русло, а астральной энергии в организме не осталось ни капли.

Я не сбавлял концентрации пока хаотическая энергия не прошла по всем моим каналам и не вернулась к правой руке. Высвободить ее из тела сейчас удалось без проблем и только тогда я осознал, что справился.

И не умер. Стареешь, Марк. Было близко.

С меня ручьем лил пот вперемешку с кровью. Одна рука не слушалась, сил едва хватало, чтобы дышать.

Я еще раз просканировал потоки, чтобы убедиться, что во мне не осталось ни крупицы хаотической энергии. Важно было ни оставлять в себе ни капли. Стоит хаотической энергии впитаться в энергоканалы, как она неизбежно станет частью моих потоков. Начнет влиять на меня и постепенно подменять энергию внутри.

Структура и сила потоков усилится, но также она изменится и станет зависимой от хаотической энергии.

Поначалу этого не заметишь, но обернуться не успеешь, как вообще не сможешь смешать свои потоки без вливания в них хаоса. И тогда придется убивать каждый раз, чтобы восстановить запасы.

Путь хаосита это путь постоянных убийств. Без них тело охватит невообразимая ломка, от которой спасет лишь смерть. У этих гребанных психов даже мозг чернеет под влиянием хаоса и пути назад не будет.

Голоса за спиной усилились. Я отчетливо слышал крики и глухой стук камней.

Сцена полностью подготовлена, пора бы пустить зрителей.

— Помогите! — крикнул я и прислушался.

Судя по звуку, интенсивность разбора завалов увеличилась.

— Отлично, — прокряхтел я и нашел точку опоры.

Медленно поставил тело в вертикальное положение и поковылял к освободившемуся проходу. Мне очень хотелось своими глазами увидеть среди толпы лицо боярина Жеребцова, когда он поймет, что я вчера имел в виду под словом «нападать».

Солнце скрылось за горизонтом, и размеренная жизнь вечернего Санкт-Петербурга в этот совершенно обычный октябрьский вторник начала медленно затихать.

Затихать везде, кроме острова Академии, который сейчас светился ярче новогодней елки на дворцовой площади.

Полицейские кордоны перекрыли въезды и оцепили периметр. Если присмотреться, то за ними можно было увидеть крупные скопления императорской гвардии.

Особо любопытные горожане толпились вместе с журналистами, пытаясь понять, что происходит.

Вокруг острова дежурили имперские суда, а сверху кружил вертолет. Все средства массовой информации с придыханием ждали развития событий, но пока дальше кордонов никого из них не пропустили.

В ста метрах от западного кордона стоял тонированный внедорожник. Отсюда хорошо просматривался весь нарастающий вокруг острова хаос. Ни один здравомыслящий человек не хотел бы сейчас оказаться внутри этой машины, а прохожие инстинктивно чувствовали опасность и обходили ее стороной.

Михаил Вельяминов нервно постукивал жирными фалангами пальцев по кожаной обшивке салона. Его массивная ладонь вибрировала в такт ярости, бушующей в душе старого боярина.

Личный водитель ранга Мастер сидел, стиснув зубы от боли.