— Допрыгался, шустряк, — облизнулся модник и вокруг нас вспыхнуло едко-зеленое пламя, отрезая мне путь к отступлению.

По чистой силе одаренный передо мной всего лишь ранга Ветеран, но плотность зеленых отравленных потоков впечатляла и дотягивала до силы техник Магистра. По первой же атаке я понял кто стоит за всем этим баловством, но раз представилась такая возможность спросить лично, зачем отказываться?

— Ловушка значит, — безразлично подметил я, — сколько Куракин вам заплатил?

— Не понимаю о чем ты, — мерзко усмехнулся лысый и крутанул циферблат на старинных часах.

Зеленое смертоносное кольцо вокруг начало смыкаться, но я и бровью не повел.

— Просто интересно сколько стоят ваши жалкие жизни, — пожал я плечами.

Не понимает он. Ага, конечно.

У каждого убитого мной слабака в камуфляже было по три дорогих артефакта. И каждый из них имел на себе тонкую, едва заметную вязь маячка слежения.

Неплохо, Куракин, неплохо. Двух зайцев одним махом. Думал, что в случае успеха сможет отследить наемников и не потеряет свои драгоценные артефакты, каждый из которых стоит как пара спорткаров. А в случае неудачи его горе-убийц, сможет отследить алчного меня.

То, что я попадусь на наживку и прикарманю себе парочку его вещиц, тощий боярин не сомневался. Из-за медальона что я снял с трупа его сына.

Ошибочка, свинорыл. Срать я хотел на твои артефакты. Чтобы меня убить придется постараться куда лучше. Интересно, почему он не пришел сам?

Неужто испугался из-за одного коротенького представления в коридоре? Не похоже на Куракина.

Принимая решение сегодня сбежать с острова, я искренне надеялся, что боярин ухватится за такую удобную возможность и придет мстить за сына лично. Ведь столько пафоса было в его словах, когда он размахивал своей тростью.

Поэтому встретить в лесу только нанятых левых наемников было разочаровывающе. Среди них ни одного боярина нет. И даже вассала.

— Ты оказался быстрее, чем предполагалось… — начал злорадно лепетать модник и даже расслабился.

Почувствовал вкус победы? Эх, я теряю хватку если враги позволяют себе так расслабляться в бою со мной. Гнусавый голос лысого мне не понравился, и я прервал его речь бесконтактной техникой, которой оборвал его связь с артефактом.

Все едко-зеленые техники вокруг тут же развеялись.

Без них модник сразу перестал умничать и удивленно захлопал глазами. Потом отчаянно начал крутить циферблат, но ничего не менялось. Тогда он перешел на мат и начал пятиться. Самое время, подумал я и медленно пошел в его сторону.

— Я… я… не хотел… это просто приказ… — язык лысого начал заплетаться, а в глазах плескался ужас.

Ну и наемники у Куракина, никакой силы воли. Такого даже допрашивать мерзко. И голос его бесячий еще слушать. И настроения никакого нет после того, как осознал, что лично боярин точно не появится.

— Ты закончил? — раздался властный женский голос за спиной.

Я обернулся и расплылся в довольной улыбке. На возвышении стояла Василиса Богданова без единой царапины с едва заметной парой капель крови на рукаве.

— Почти, — отозвался я, — языка тебе нашел. Безобидный и ручной. Займешься?

Богданова перевела свой полный отвращения взгляд на трясущегося от страха лысого модника и недовольно скривилась.

— Точно надо? — брезгливо уточнила Василиса.

— Его послал Куракин.

— Поняла, — смирившись с неизбежным ответила Богданова и стремительным шагом направилась в сторону лысого.

— Пожалуйста! Не надо! Я все скажу так! — в ужасе от исходящей от Василисы ауры залепетал модник и стал пятиться куда активнее.

— Конечно скажешь, — безжизненным и пробирающим до костей тоном ответила Богданова, и ее розовые лианы впились в тело жертвы.

По всему лесу разнесся душераздирающий крик боли.

Спустя десять минут мы вернулись на изначальный курс, оставив позади шесть трупов и десятки миллионов рублей в виде брошенных артефактов. Если Богдановой было совершенно плевать на материальные блага, то меня этот факт слегка печалил.

Могли бы и с наличкой в карманах бегать по лесу. Мне бы не помешало немного деньжат. На голом энтузиазме и чистой силе далеко против совета не уедешь. Для решительных действий и реализации планов, нужны финансы.

А в этом мире мой род уничтожен. Все наследство ушло в счет погашения ущерба семнадцатилетней давности. Не осталось никаких предприятий, недвижимости или активов. Информацию никто не поставляет, и на голову не падают многомилионные заказы государственной важности.