Теперь я знала, что долг часто диктует мне что-то неправильное. Долг был слишком чёрно-белым, с небольшой серостью.

Кайден замолчал, продолжая возиться с моими волосами и переходя на левую сторону головуы. Это было не только невероятно успокаивающим, но и… Добрым и таким милым. И если я поверила ему, поверила тому, что он сказал о том, почему он здесь, тогда почему он?..

Я прервала поток мыслей. У меня не было причин идти по этой дороге. В горле у меня всё равно застрял комок.

Его рука замерла.

— О чём ты думаешь, солнышко?

— Не называй меня так. — Мой голос сорвался.

— Почему нет? — Расчёска снова начала двигаться.

Почему? Я чуть не рассмеялась, но ничего смешного в этом не было, а учитывая то, что он был связан клятвой с другой, это прозвище было в некотором смысле жестоким.

— Ты не должен этого делать, — прошептала я, смаргивая слёзы.

— В том, что я делаю, нет ничего плохого. Тебе нужна помощь, а я здесь, где и должен быть.

— Но…

— Позволь мне помочь тебе. Вот и всё, — уговаривал он. — Тогда ты сможешь отдохнуть. Позже, если ты будешь в состоянии, мы с тобой поговорим.

Я повернула голову в сторону.

— Нам не о чем говорить. Я уже говорила тебе об этом.

— И я уже говорил тебе, что нам о многом надо поговорить.

— Тогда поговори со мной сейчас.

Его смешок каким-то образом пронёсся сквозь меня, будоража те мои части, которые я предпочла бы игнорировать.

— Сейчас не время, Брайтон. Не для такого разговора, как этот.

Сколько бы я ни настаивала, он не говорил мне, что, по его мнению, нам нужно обсудить, отклоняя каждый вопрос, меняя тему. Он рассказал мне о драках в таверне, которые всегда сопровождались каким-нибудь оскорблением, а потом рассказал о девичьих играх, в которые его сестра заставляла играть его и Фабиана. Всё это казалось таким… человеческим. Я представляла, что если бы у меня были старшие братья, я бы заставила их играть в куклы и есть притворную еду. Я бы погналась за ними, как Скорча за Фабианом и Кайденом.

Когда Кайден закончил с моими волосами, я смогла провести по ним пальцами, и, как и подозревала, он не ушёл. После того, как он помог мне лечь обратно, Кайден дал мне одну из этих болеутоляющих таблеток и снова наполнил мой стакан. Затем он придвинул свой стул, как можно ближе к кровати, и рассказал мне ещё больше историй о себе и своём брате, как делал это раньше. И когда мои веки стали слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми, его голос смягчился. Я заснула, зная, что он останется и будет здесь, когда я проснусь.

И я не испугалась.

Проснувшись на следующее утро, я вспомнила.

После возвращения из мира снов, я повернулась на бок и с удивлением обнаружила, что рёбра болят уже не так сильно. Открыв глаза, я увидела Кайдена, спящего на стуле рядом с кроватью, как и в прошлый раз, когда я проснулась. Он был ближе, чем раньше, стул стоял рядом с тем местом, где я спала, и не только его ноги лежали на кровати, но и его левая рука… Его пальцы были переплетены с моими.

Мы держались за руки.

Это сделала я во сне или это сделал Кайден? Это было также мило, как то, что он расчёсывал мои волосы прошлой ночью, и тоже неправильно.

В данный момент всё это не имело значения.

Я не знала, почему и как, но помнила обрывки того, как Арик рассказывал мне о Кайдене… О мортусе и о Шивон… О Летнем Поцелуе.

Важные кусочки.

Я вспомнила, почему Арик одел меня в это платье, и что он планировал использовать меня, чтобы заставить Кайдена открыть Врата. Что-то, что в последнее время кричало о том, что это действительно важно.

Кайден был Королём. Он мог бы открыть эти Врата, освободив Королеву, и Бог знает, что ещё. Я сомневалась, что Айви и Рен знали об этом, и знала, это расстроит их и Орден.

Я смотрела на наши соединённые руки. Я знала, что если Орден когда-нибудь узнает эту информацию, они нанесут удар по нему. Чувствовала это каждой клеточкой тела. Им всё равно, что он не злой и ненавидит Королеву больше, чем кто-либо другой. Его посчитали бы слишком опасным.

И будучи членом Ордена, пусть даже недооценённым, я обязана была сообщить Майлзу всё, что знала. Если я этого не сделаю, и они когда-нибудь узнают правду, они не просто уберут меня из Ордена, но, вероятно, также нанесут удар по мне.