Арким припоминал, что в настоящий момент, в эпоху правления Карла Мартелла, майордома франков, не было короля, точнее Карл не посчитал нужным объявлять себя королём, так как из-за эпохи «ленивых королей», реальная власть во франкском королевстве сконцентрировалась в руках майордомов, которые стали избираться из аристократов. Карл Мартелл как раз был из таких и сейчас успешно отражал арабское нашествие.

Мечу было по барабану, за какую из сторон выступать, он здесь турист: доведись какому-нибудь арабу схватить меч, скорее всего, арабское вторжение закончилось бы «несколько» иначе, доведись франкскому воину, а вот насчёт последнего ещё предстояло посмотреть, ведь Карл Мартелл – это огромные потенциалы для деятельности Аркима.

Увы, с Бездной нормально пообщаться не удалось. Она вышвырнула его из предыдущего мира, никак не проинструктировала насчёт следующего задания, а когда Арким начал диктовать список того, что он хотел получить за образцовое выполнение задания, банально выкинула его в Разлом, через который он попал на это поле боя. Ему ничего не понятно, а главное – нет никакого задания. Эта новая методика Бездны по обращению со своими адептами несколько напрягала его.

Бездна – это некая сверхсущность, относительно свободно орудующая между бесконечностью миров, цели которой неизвестны никому. Она вербует подходящих её критериям адептов, которые выполняют для неё различные задания, для которых подходят лучше всего. Бездна не прощает предательств, сурово наказывает за провалы, но также щедро награждает за успехи, хотя в этот раз его оставили без награды, ибо в прошлое задание он сильно задолжал Бездне, так как не смог справиться без её помощи. Вполне возможно, что пребывание в текущем мире – это и есть его наказание за частичный провал.

Так или иначе, но это пока что не имеет никакого значения.

Мартелл ходил чем-то обеспокоенный, а Арким помалкивал, воздерживаясь даже от телепатических сообщений, чтобы не выставить его психом перед остальными.

Конные воины были высланы в лагерь арабов, чтобы перехватить обоз и освободить захваченных рабов и завладеть награбленными ценностями, что негативно повлияло на боевой дух арабов: их кавалеристы, напуганные возможностью остаться ни с чем, покинули поле боя, остальные тоже решили, что им есть что терять в обозе, поэтому рванули вслед за самыми расторопными. Простые воины, которым в принципе было нечего терять в обозе, приняли происходящее за бегство вследствие поражения, поэтому битва была фактически за франками.

На следующий день Мартелл ходил обеспокоенный.

«Зайди в шатёр, есть о чём перетереть», – попросил его Арким.

– Чего ты хочешь, неизвестный? – поинтересовался Мартелл.

– Ты сейчас, наверное, думаешь, что сарацины устроили тебе хитрую засаду? – с усмешкой спросил у него Арким вместо ответа.

– Да, я имею полагать, что они хотеть выманить воинство моё на равнину, – ответил Карл. – Ты думать, что всё не так?

– Они бежали ночью, я слышал это, – сказал ему Арким. – Они бросили лагерь и пошли обратно в Испанию, гружённые награбленным.

– Тогда это победа, – заключил мажордом. – Но я выселю разведки.

– Вышлю разведчиков, – поправил его меч. – Да, это отличный план.

Проведённая разведка показала, что арабы действительно бежали, оставив лагерь и много ценностей, которые теперь естественным путём перешли во владение франков. Мартелл потерял контроль над своим войском, которое следующие сутки грабило лагерь и дралось за ценности. В итоге Карлу пришлось применить свою дружину, чтобы навести порядок и отнять всю добычу у недовольных воинов. Потом он совершил весьма популистский шаг, начав раздавать награбленное «по справедливости», чем выиграл несколько очков дешёвого авторитета среди обделённых воинов. В конце концов всех устроило происходящее, так как действительно, врываться в лагерь врага и грабить без приказа – это моветон, достойный сурового наказания. Мартелл и казнил первых ворвавшихся из простолюдинов, что, в свете раздачи добычи и низкого происхождения казнённых, не вызвало особых возмущений. Это дало Аркиму много пищи для размышлений: Мартелл был далеко не дурак, он прекрасно понимал психологию подчинённых людей и умело манипулировал своим полунеуправляемым воинством, которое было нецивилизованным, не очень хорошо представляющим себе такое понятие как дисциплина, а также частично состоящим из благородий, которые тоже сами себе режиссёры.

Далее майордом франкского королевства организовал встречу с местным духовенством, с которым обсудил строительство часовни в честь победы.

Строить начали сразу после окончательной победы над разрозненными остатками войск арабов, которые не успели сбежать и прятались в лесах.

Возводить часовню решили в честь христианской святой-великомученицы Екатерины Александрийской, которая были из «новых святых», то есть первые сведения о которых появились только недавно.

Мартелл сообщил Аркиму, что Екатерина Александрийская родилась, как нетрудно догадаться, в Александрии, в 287 году, с детства маниакально увлекалась языческими трудами различных языческих философов и сама была язычницей, но потом, как оно обычно бывает, появился монах, на этот раз некий сирийский монах, а не какой-то иной, который обратил её в христианство, крестив под именем Екатерина. Естественно, сразу после крещения ей во сне лично явился Иисус Христос, вручивший кольцо и назвавший собственной невестой [1] . Далее, в начале IV века, она пришла в храм во время жертвоприношения, когда там был римский тетрарх Максимин II Даза, потребовала прекратить языческое мракобесие и принять мракобесие христианское. Тетрарх, поражённый её красотой, ведь святые все как один красивейшие создания, не стал карать оскорбившую его глубокие религиозные чувства фанатичку, а пригласил её к себе на ужин, в стиле «50 оттенков серого», где попытался переубедить Екатерину и вернуть её из лона христианского мракобесия в лоно языческого мракобесия. Сам тетрарх не сильно разбирался в теологических диспутах, поэтому позвал всех самых именитых философов, чтобы они побеседовали с ней. Как всегда, святая раскидала всех приглашённых философов как умственно отсталых детей, Максимин II спалил их за это в огне, в духе языческих правителей, разумеется, ведь христиане никого не сжигали на кострах. Тетрарх пытался снова и снова, применил радикальные меры: её начали бить воловьими жилами, ведь языческие римляне ещё не изобрели плетей, такими тупыми они были до прихода христианства, а потом заключили в тюрьму. Во время пребывания в темнице Екатерину посетила жена Максимина II, которую та в экспресс-режиме обратила в христианство, причём вместе со слугами.

Потом, когда стало ясно, что храбрую будущую святую-великомученицу не удалось переубедить классическими методами, тетрарху предложили уникальное орудие пытки: «Прикажи устроить на одной оси четыре деревянные колеса, а по ним вокруг наколотить разные железные острия: два колеса пусть обращаются в правую, а два в левую сторону; по средине же их пусть будет привязана девица, и вращающиеся колеса раздробят её тело. Но прежде пусть только покажут эти колёса Екатерине, чтобы она, видя их, убоялась жестокого мучения, и подчинилась бы твоей воле; если же и после этого она останется в прежнем упорстве, – то пусть примет мучительную смерть».

Было бы глупо предполагать, что так закончилась история святой-великомученицы. Когда началось исполнение казни-пытки, с небес сошёл ангел, который разбил шипастые колёса, на чём были закончены муки святой. Узнав об этом, прибыла жена Максимина II, которая начала обличать мужа публично, за что он её казнил. Далее вскрылся факт, что невесть как Екатерина успела обратить в христианское мракобесие до этого верного тетрарху военачальника и двести воинов, которых тоже, разумеется, казнили.

Но тетрарх не был бы тетрархом, если после всего произошедшего не предложил Екатерине выгодную сделку: если она откажется от своей религии и вновь станет языческой мракобеской, он возьмёт её в жёны, сделав своей тетрархиней. Та, как верная христианская мракобеска-фанатичка, гордо отказалась. Тут у Максимина кончилось терпение и он приказал отрубить ей голову. Можно было бы подумать, что небесные друзья спасут Екатерину и на этот раз, но, видимо, пути господни неисповедимы, поэтому ангелы молча посмотрели, как святой-великомученице отрубают голову, а затем спёрли её тело с непонятными целями.