Бородач понимал, что времени на раздумья нет, поэтому на заднице прополз назад, пользуясь временем, которое выиграл для него уже упавший с разрубленной головой в сторону франкский воин, увидел странного вида меч и схватился за покрытую чёрной кожей рукоять.

«Сейчас я тебе помогу замочить этого культуриста, а уже потом буду объяснять расклад», – произнёс Арким в голове бородача. – «Все вопросы потом! Вынимай меч и принимай стойку!»

Влиятельный бородач на удивление легко извлёк меч из грудной клетки мёртвого семита, поднялся на ноги и уставился на приближающегося семита-качка, игриво помахивающего топором, полотно которого заимело несколько кусков мозговой плоти.

«Я вижу, что у него есть некоторое пренебрежение к тебе», – сообщил Арким. – «Он нанесёт удар, а ты встретишь его подставленным мечом, только не береги его, смело подставляй лезвие, оно выдержит любой удар».

В нормальной ситуации в текущую эпоху практически никто не отражает удары оружием, ведь для этого есть более логичный в данном случае щит, к тому же, качество металла оставляет желать лучшего и в таком случае можно лишиться оружия прямо посреди боя, а это верная смерть.

Бородач щита уже не имел, при падении он сломался пополам и для боя больше не пригоден, поэтому его шансы на победу очень низки. Во всяком случае, он считал именно так, но сдаваться не собирался, уповая на удачу и божью волю.

Семит нанёс пренебрежительный пробный удар, который был встречен лезвием меча. Арким видел, что противник презрительно улыбнулся, но его улыбка поблекла, когда меч разрезал дерьмовый металл и царапнул его псевдоламеллярный нагрудник.

Внезапно оставшись без оружия, семит попытался отпрянуть, но бородач сделал шаг вперёд и кольнул его в лицо, прикрытое кольчугой. Подставленный щит был легко пронзён мечом и лезвие, пройдя через руку семита, достигло его лица, пробив его до затылка.

«Рубани его по шее, он ещё жив!» – распорядился Арким. – «Давай-давай, я знаю, что делаю!»

Бородач кольнул упавшего семита в горло и отошёл на шаг.

Он тяжело дышал, пот стекал по его окровавленному и грязному лицу.

«Уходим назад!» – дал указание меч. – «Надо вернуть контроль над армией!»

Бородач не стал кочевряжиться, он понимал, что погорячился с личной атакой.

«Сколько у тебя воинов в подчинении?» – деловито осведомился Арким, когда они с бородачом отошли за нестройные ряды франкских воинов, ожидающих второй волны арабов.

Бородач произнёс какую-то тарабарщину, из которой меч понял лишь несколько слов. Французский язык он знал весьма шапочно, а тут его старая версия, то есть старофранкский язык, который всё ещё имеет много общего с древнегерманскими языками, если Арким верно идентифицировал эпоху.

«Так, слушай меня!» – остановил бородача меч. – «Если один палец – это тысяча воинов, то сколько у тебя воинов под рукой, покажи количество пальцев!»

Бородач задумался, начав что-то просчитывать, а затем показал пять раз по пять.

«Двадцать пять тысяч воинов?» – на всякий случай уточнил Арким.

Бородач кивнул.

«Как ты осуществляешь управление своим войском?» – продолжил опрос Арким. – «Какого хрена ты вообще делаешь в гуще сражения?»

Бородач развёл руками и произнёс что-то на древнефранкском. Меч с досадой вздохнул.

«Ладно, нет времени», – произнёс он. – «Делай, что делаешь, а дальше посмотрим».

Влиятельный бородач начал раздавать команды, арабские завоеватели посчитали сегодняшнюю схватку законченной и отошли к своему лагерю.

На поле битвы было очень много трупов, но среди них ползали раненые, которым никто не спешил помогать: они выползали к своим, но многие умирали на полпути.

«Надо обрушить их коммуникации», – поделился тактической мыслью Арким. – «Сейчас самый лучший момент отправить кого-нибудь вырезать их обоз, они ведь сюда грабить пришли, значит точно есть обоз… Кстати, как тебя звать?»

– Carolus Martellus, – представился бородач. – Majore domus regnum Francorum.

«Тот самый, что ли?!» – обрадовался Арким. – «Ну мы с тобой тут таких дел наворотим, дружище! Мы сейчас что, при Пуатье?! Арабами, тьфу ты, сарацинами управляет Абд ар-Рахман?! Постой, ты же на латыни можешь говорить, ведь так?»

– Да, я владеть могу немного латынь, – с некоторой гордостью произнёс Карл Мартелл, идущий по военному лагерю к некоему шатру. – Кто ты есть?

– О, приятель, я твой счастливый билет в великолепную жизнь! – ответил Арким на классической латыни.

Классическую латынь он знал и уважал. Таргус Силенций Виридиан, «оруженосцем» коего Арким был когда-то давным-давно, обучил его современной для него версии классической латыни, которая в его родном мире застыла в единой форме где-то к 700–800 годам нашей эры.

– Не совсем понимать твой язык, – Мартелл явно был очень удивлён.

– Ты отправил воинов, чтобы разгромить сарацинский обоз?! – спросил Арким, тщательно подбирая выражения, чтобы его поняли.

– Отправил только что, – ответил майордом франков на испорченной германским акцентом вульгарной латыни.