– Ура-а-а! – ликующе метнулось по отсекам.

– А где второй взрыв? И почему первый с таким опозданием? Что случилось? – Мессер непонимающе посмотрел на помощника, словно тот что-то знал, но утаил.

Бахтин пожал плечами.

– Нет, так дело не пойдёт, – фыркнул Мессер. – Поднять перископ!

Командир припал к окулярам и молчал дольше обычного. Ворочал прибор, сопел, шевелил губами. Наконец, оторвался от приспособления и обвел взглядом центральный пост.

– По линкору мы промазали, господа. Колонна увеличила ход…

– А что тогда взорвалось?

– Мористее шёл эсминец, он поймал один из наших “гостинцев”. Сейчас всё внимание противника туда. Нас не обнаружили.

– Что будем делать?

– Воевать! – огрызнулся Мессер и сразу же перешёл к делу.

– Опустить перископ. Электромоторы – полный вперед! Штурман – следить за лагом. Боцман! Через пять кабельтовых – погружаемся на полсотни футов.

– Есть полный вперёд.

– Иван, ты что задумал?

– Нырнем под брюхом, всплывём под перископ с другой стороны и врежем из кормовых. Хотя бы концевой достанем…

– Глубины не хватит! Разобьемся о дно!

– Бог не выдаст, свинья не съест! Пойми, Саша, нет у нас времени на перезарядку. Развернуться негде. В темноте лезть на берег, на скалы… Пока циркуляцию описываем – тевтоны уйдут. Ищи потом ветра в поле.

– Лодка погружается. Дифферент на нос два градуса! – отчитался вахтенный.

– По местам стоять! Держаться!

Экипаж застыл, схватившись за скобы и трубы.

– 20 футов, 25 футов, 30 футов, – монотонно бубнил боцман.

Холодное дно Балтийского моря стремительно приближалось, и лодка в любую минуту могла его клюнуть, зарыться своим острым носом в спрессованный песок или чиркнуть нежным брюшком по подводному камню.

– Дифферент на нос – один градус!

– 35 футов, 40…

– Выравнивай!

– Есть!.. Дифферент ноль!

– Так держать!

– Есть “так держать”!

Наверху бурлили, перемалывая воду, гигантские винты линкоров, а прямо под ними, впритирку между днищами исполинских кораблей и морским дном протискивался везучий “Волк”, выходя на позицию для торпедной атаки.

– Рули на параллельное всплытие! Выравниваем под перископ!

– Рано! – опять нахмурился Бахтин, – тут и пяти кабельтовых нет!

– Еще чуть-чуть, и будет поздно! Уйдут. Поднять перископ! Кормовые торпедные аппараты, то-о-всь! Электромоторы – средний вперед… Малый вперед… Так держать!

Труба перископа опять покорно поползла вверх, и Мессер приник к нагретому окуляру.

– Ну вот, Саша, а ты говоришь – рано! В самый раз! Рулевой, полборта вправо!

– Кормовые к стрельбе готовы!

– Кормовые, пли! Боцман, ныряем на полсотни! Полный вперед!

Протиснувшись под линкорами, “Волк” атаковал шедший замыкающим “Кайзер” с пистолетной дистанции всего в шесть кабельтовых. Увернуться от пятиметровой пятидесятипудовой “рыбки”, приближающейся со скоростью 80 километров в час на такой дистанции невозможно. Но перископ лодки показался на поверхности аккурат в лучах прожекторов, и немецкий капитан немедленно начал манёвр уклонения, пытаясь развернуть корабль кормой к подводному зверю, в надежде отбросить торпеды тугой водной струёй из под винтов. Первый “гостинец” по касательной проскочил вдоль бронированного корпуса, чиркнул его мокрым боком и ушёл в сторону берега, не причинив никакого вреда. Лимит везения германского линкора на этом закончился. Второй “подарок” нашёл лазейку в потоке между тремя винтами, рванув так, что многотонную корму линкора приподняло, а нос по клюзы погрузило в Балтийское море. Когда корабль выровнялся, он уже был полностью неподвижен и неуправляем, а через двухметровую пробоину в кормовые отсеки стремительным потоком лилась студеная морская вода.

Выпрыгнув на поверхность мористее немецкого каравана, “Волк” оказался в непосредственной близости от терпящего бедствие эсминца, в лучах прожекторов и в зените славы. Вместо рукоплесканий, экзальтированная публика устроила в честь отчаянно храброй подлодки салют из всех видов оружия, и море вокруг перископа буквально вскипело от разрывов снарядов разных калибров.

– Наш верный глаз мы, кажется, потеряли, – пробормотал Мессер, отряхивая с кожаной куртки капли забортной воды, когда лодка ушла на глубину и звуки разрывов “под куполом цирка” превратились из грозных в игрушечные. – Осмотреться в отсеках!

Доклады звучали безрадостно. Помимо разбитого перископа, список повреждений занял отдельный лист судового журнала. Близкие разрывы нарушили герметичность корпуса, фильтрация воды создавала опасность короткого замыкания. Но самое печальное – лодка травила главное сокровище – сжатый воздух.

– Надо всплывать, командир! – тихо шепнул Бахтин Мессеру, – “Волк” теряет продольную устойчивость. Ещё двадцать-тридцать минут и нам нечем будет продуть балласт.

– Жаль, – ответил Мессер и запрокинул голову, словно хотел через “волчий” корпус и толщу воды над ним разглядеть, что творится на поверхности моря, ставшего вдруг таким недружелюбным к его кораблю, – мне так хотелось ещё раз исполнить припев нашей песни…

Ни командир “Волка” Иван Владимирович Мессер, эмигрировавший после разгрома белых в США и скончавшийся в городе Кливленде в 1952, ни старший офицер Александр Николаевич Бахтин, сделавший выбор в пользу Советской власти, награжденный орденом Красного знамени, но всё равно осуждённый по статье 58 и умерший на 20 лет раньше командира, не знали, что адмирал Непенин, вместо подготовки эскадры к битве, предпринимает отчаянные усилия по восстановлению контроля над бунтующими кораблями. Мятеж оказался хорошо подготовленным и грамотно организованным. В одно и то же заранее оговорённое время на всех линкорах проснулись спящие подпольные революционные ячейки.