– Только не вздумай продавать, – он внимательно рассмотрел старинный фрегат на марке. – Детям будем показывать.

– Каким детям? – удивилась Анечка, под светом фонарика остались только глаза на её лице.

– Нашим, – расплылся в улыбке Шиша.

– Спи, давай,– рассмеялась она и толкнула его на кровать. Сорвала с их голов покрывало.

Воздух в комнате показался холодным и свежим. Шиша откинулся на мягкие подушки и заворожённо уставился в потолок.

– Ты со мной ляжешь? – хитро улыбался он.

– С чего бы?! – возмутилась Анечка. – У меня своя комната есть. Тебе что-нибудь нужно? Там в ванной мужские причиндалы остались.

Шиша закрыл глаза и понял, что засыпает. И сон будет спокойным и крепким.

– Только тебя нужно, – впадая в сон, прошептал он.

– Что раньше не появился? – с недоверием спросила Анечка.

– Я идиот, – засыпал Рома.

***

За окном было темно, но небо уже светлело. Его хорошо было видно с верхнего этажа. Тёмные тучи, подсвеченные алыми лучами восходящего солнца, и кусок сине-жёлтого неба, припорошённого фиолетовыми перистыми облаками.

В любом городе можно получить свою дозу природной красоты: просто подняв голову вверх, посмотреть на небо.

Рома проснулся очень рано. Спал в брюках и рубахе. Не разделся, женщина к нему не прикоснулась.

В тихой, сонной квартире он пошёл отлить. Умылся. Скидывал с себя сон. После ванной, воровато прошёл к комнате, предположительно, Аничкиной.

Его солнышко, упакованная в толстые шмотки, сверху пижама. Спала, как младенец, и волосы её белоснежные сливались с хлопковой подушкой.

У Шиши эрекция. Захотелось грохнуться рядом с ней, прижать, как тёплую мягкую игрушку, и не отпускать никогда.

Вот такой должна быть женщина, а не намазанной силиконовой куклой.

– О, чёрт, – протянул Шиша, осознав, что две женщины, это настоящая проблема.

Не такие проблемы решал. Разберётся.

В прихожей, залез в карман куртки. Телефон страшно было включать. Он звук и вибрацию выключил, что позволило нормально отдохнуть. Но вот пришло время посмотреть на сообщения.

Звонков была масса. И сообщений от Инги семьдесят три штуки. Не семь и три, а семьдесят три, что приводило Шишу в полное уныние и тоску. Все он открывать не стал. Только первые и последние. Вначале девушка истерично писала: «Где ты?» Последние, посланные ночью были панической атакой. «Ты меня бросил!»

Ожидаемо. Как всегда.

Звонки всех мастей. Но перезвонил он только Штопору. Штопор звонил редко и часто по делу.

Сонный голос Сёмы хриплый и знакомый гаркнул в трубку приветствие.

– Что звонил? – спросил Рома.

– Шо вы, Роман Владимирович, думаете за нашего друга Мишу?

Когда Штопор говорил с одесским акцентом, нужно было слушать во все уши, потому что сейчас пойдёт скрытая информация, жизненно необходимая.

– Стараюсь не думать, – ответил Рома, проводив взглядом сонную растрёпанную Анечку, которая направлялась на кухню мимо него.

Солнышко его!

– Рано встаёшь, – буркнула она. – Сейчас завтрак приготовлю.

– Такое горе, – продолжал ныть в трубку Сёма. – Миша умер вчера вечером посреди полного здоровья. А государство повышает пенсии!

– От чего умер? – безразлично спросил Шиша, но напрягся всем телом. Телефоны могли прослушивать, так что всё походило на простой трёп и сплетни.

– Говорят, злоупотреблял московской домашней птицей. Миша таки подавился костью в горло, и врач сказал в морг, и отвезли в морг.

«Московская домашняя птица» – это Федя Гусев.

Похоже, его юристишка грохнул Мишу Жмурика. Гусь убил Мишу?! Интересно при каких обстоятельствах. И с чего бы…

– Нелепая смерть, – хмыкнул Шиша.

– И я за то! – удивился Штопор. – Я не сильно умею сказать, но хочу. Некаширная пища приводит к смерти, а вы, Роман Владимирович, всё хаваете и хаваете всякое дерьмо, будто пытаетесь догнать свой инфаркт. А нынче дорого стоит похоронить. И сколько не кидай брови на лоб, уступать не станут.

Это Штопор предупредил, что Федя Гусев должен быть отстранён от его фирмы. Гусев опасен и может подвести. Или убить!

Это новость!

Похоже, Рома прикормил настоящего змея. И самое интересное, что уже подозревал об этом.