Второй боевик заерзал, отчаянно напрягая горло, чтобы прокричать что-то сквозь скотч. Но я по-прежнему внутри ощущал только усталость и грусть. Мне было бесконечно жаль две загубленные души, хоть и не я был непосредственной причиной их гибели. Я очень скучал по Лене и вспоминал ее улыбку.

После второго выстрела я развернулся и, не оглядываясь больше, сел за руль.

Муся молчала, когда я в режиме обычного автомобиля выбрался на заснеженную дорогу и направился в сторону Москвы.

Мне было очень одиноко. Наверно, в первые в жизни я ощущал это одиночество так остро. Физически не хватало человеческого тепла.

Сам не понимая, почему я это делаю, я ездил по местам, которые связывали нас с Леной.

Ощутив первые приступы голода (а я не ел больше суток, если не считать питательные вещества, полученные во время лечения в ванне), я заехал на парковку «Депо». Вышел из Муси, отметив, что зимой, в снегу, это место выглядит и ощущается совсем по-другому. Как-то более празднично, что ли.

Острый приступ ледяного одиночества потихоньку отступал. Пробираясь между ларьками, я остановился возле индийской забегаловки, откуда вкусно пахло карри. Почему-то мне хотелось экзотики.

Дождавшись своей очереди, я сделал заказ, и пошел дальше бродить между рядов, рассматривая витрины с разной едой.

Когда я увидел ее отражение, то решил, что подсознание играет со мной в жестокие игры. Я не сомневался, что обознался даже тогда, когда обернулся и получил возможность разглядеть ее вблизи.

Лена была с какой-то незнакомой мне подругой. Они о чем-то оживленно говорили, то и дело хихикая, и рассматривали что-то в телефоне. Меня она не замечала.

Я разглядывал ее лицо, пытаясь найти признаки, что это — не она. Что просто ее очень, очень похожий двойник. Но с каждой деталью я все больше убеждался: это действительно Лена. А потом до меня долетел след ее запаха, легко различимый даже сквозь густой аромат специй.

Из ступора меня вывел сигнал бипера, который сообщил о готовности моего заказа. Я вернулся к стойке, продолжая краем глаза следить за Леной и ее подругой. В мою сторону они не глядели — были слишком увлечены происходящим на экране телефона.

Приняв заказ, я отошел в сторону и аккуратно сбросил еду в ближайшую урну. Нехорошо так поступать — но у меня напрочь отшибло аппетит. Потом я пошел вдоль рядов, в поисках укромного уголка.

За туалетами был технический проход, видимо, в складские помещения. Тут совершенно не было народа, и я, осторожно оглядевшись, рискнул активировать режим невидимости. После этого вернулся к столику, где сидела Лена. Это было не так просто сделать: приходилось лавировать между людьми, чтобы никого случайно не задеть.

Девушки как раз закончили смотреть что-то в телефоне и начали собираться. Я посторонился, когда они направились к выходу, и последовал за ними.

Миновав территорию «Депо», подруги расцеловались в щеки и разошлись. Незнакомая девушка пошла в сторону площади Тверской Заставы. Должно быть, к метро. А Лена развернулась и направилась в противоположном направлении. Я пошел за ней.

Через пару кварталов Лена подошла к припаркованному «Киа Соул» в глухом переулке и, открыв дверцу, заняла сиденье водителя. Это меня удивило: она никогда не говорила, что у нее есть авто.

Дальше случилось что-то совсем невероятное: внимательно оглядевшись, Лена дотронулась до руля и «Киа» плавно поднялся в воздух. А потом исчез.

— Если им удалось обратить одного из наблюдателей, то именно так они могли узнать, где находится Айа, — Муся сказала очевидную вещь, о которой я и сам мог бы додуматься, — и даже получить доступ к некоторым технологиям.

— Да как такое могло произойти-то? — возмутился я, — ребят, вы пытаетесь бороться со страшным галактическим паразитом — и допускаете лазутчика в свои ряды!?

— Антон, — серьезным тоном сказала Муся, — я всего лишь компьютер. Да, со своей личностью — но я не занимаюсь разработкой стратегий или принятием важный решений. Для этого есть наблюдатели и сам Айя. Если я начну что-то решать — это будет концом ваших биологических цивилизаций. Надеюсь, ты понимаешь это.

Я замолчал, разрываясь между злостью к самому себе и к Айя, и удивлением от неожиданной откровенности Муси.

— Надеюсь, ты не серьезно, — произнес я наконец.

— Нет, конечно, — ответила Муся, — хотела тебя шокировать и заставить снова думать, а не переживать эмоциональный шок.