Скорби было мало. Наоборот: на кладбище было непривычно шумно. Ребята делали стримы. Кто-то выпивал и закусывал. Были даже смешки, которые вовсе не казались мне неуместными.

Когда гроб опустили, те, у кого в руках были черные жезлы, одновременно подняли их над головой.

Лена тоже тут была. Стояла рядом с мамой. Они о чем-то тихо разговаривали. Мама даже слегка улыбнулась в ответ на ее реплику.

Когда народ потянулся, чтобы бросить горсть земли на мой гроб, я медленно пошел к выходу. На душе было странно. Вроде бы и хорошо все. Не знаю, как бы я пережил мамины слезы, здорово, что их не было. И Лена молодец, все как надо сделала — не сомневался в этом. Наверно, дело было в неизвестности, которая ждала впереди. Именно поэтому у меня был холодок в груди, как будто от предвкушения чего-то хрустяще-свежего, нового…

— Привет! — Лена подошла сзади совершенно неожиданно, я даже вздрогнул, — интересный прикид! — добавила она.

Я оглядел себя, только теперь сообразив, что приперся на собственные похороны в термокомбезе. И без режима невидимости.

— Э-э-э… — попытался ответить я, но не смог выдавить ничего вразумительного.

— Ты из трейсеров? — продолжала Лена, преградив мне дорогу.

— Э-э-э… с чего ты взяла?

— Фигура зачетная. С чего бы вдруг такой спортсмен вдруг на похороны приперся. Знал Антона, да?

— Ну, как бы…

— И говоришь так, как трейсеры, — улыбнулась Лена, — то есть, почти никак. Я Лена, — сказала она, протягивая ладонь, — будем?

— Антон… — на автомате ответил я, слегка сжав ее замерзшую ладонь — мы оба были без перчаток. И только после этого сообразил, что имя можно было бы и выдумать.

— О как! Тезка, значит, — сказала Лена, — хорошо знаком был? — она кивнула в сторону моей могилы.

— Ну, так… знал, можно сказать, — я пожал плечами.

— Что-то ты какой-то реально потерянный… друг был?

— Друг… — согласился я.

— А мы так и не подружились толком, — вздохнула Лена, — теперь жалею…

— Бывает…

Лена вздохнула.

— Так ты все, валишь, да? — спросила она.

— Вроде того. Что еще делать-то?

— Ну, ребята поминки организуют. Но я не хочу. Итак, если честно…

— Понимаю тебя.

— Ты за рулем?

Я чуть не ответил «нет» — по привычке. И только потом сообразил, что моя новая тачка, в правильном образе «Бэхи» ждет меня у ограды кладбища.

— Ага, — кивнул я.

— Докинешь до города?

— Да без проблем!

Лена попросила отвезти ее в Измайлово, к какой-то подруге. Я забил адрес в навигатор (якобы навигатор, конечно), и уверенно положив руки на руль, тронулся. С пробуксовкой и дрифтом. Понятия не имею, для чего мне этого понадобилось. Просто захотелось сделать так — и все тут.

Первые пятнадцать минут Лена молчала, сосредоточенно листая что-то в Инстаграме. Потом отложила телефон, но продолжала молчать.

Я тоже молчал какое-то время. Просто не знал, как начать разговор. А потом скосил глаза и посмотрел на пассажирку.

Лена беззвучно плакала, тихонько вздрагивая.

— Эй! — сказал я, — ты чего?

Лена всхлипнула.

— Ну, слушай… понимаю все — но так правда нельзя. Ему бы не понравилось, что ты плачешь.

Лена прижала ладони к лицу и зарыдала уже в голос.

Я снова замолчал, решив больше не вмешиваться. А смысл, если получилось только хуже?

— Это… я. Моя вина есть… — сказала Лена еще через пару минут, сквозь очередной всхлип, — жадность…

— О чем ты? — осторожно спросил я.

Лена убрала руки от лица и посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Ты правда его друг был, да? — спросила она, сдерживая всхлипы.

— Правда, — уверенно ответил я.

— Обещай тогда, что никому болтать не будешь. Мне выговориться надо. А подруг нормальных нет. Они точно все растрындят мгновенно.

— Обещаю, что болтать не буду.

— Ты вроде нормальный парень, — Лена оглядела интерьер машины, словно впервые его увидев, — хотя и мажор.

— Я не мажор, — возразил я.

— Что, на нахайпил так круто? Впрочем, не важно. Я поговорить хочу.

— Говори, конечно, — вздохнул я, — слушаю.

— Но ты меня, наверно, после этого возненавидишь. Раз друг был…

— Это вряд ли.

— Не зарекайся. В общем, это я его подбила на тот прыжок, — Лена выдохнула. Будто бы с облегчением, словно эта сказанная вслух фраза сняла с нее тяжесть.

Однако, это была полная ложь, и я еле сдержался, чтобы не ответить резко.

— С чего ты взяла? — осторожно произнес я, — насколько я знал Антоху, его невозможно было на что-то уговорить, если только он сам этого не хотел.