Почти никто из находившихся в кабинете Сталина не смог сохранить лицо неподвижным, услышав слова Берии. Кольнул их не упрёк Жукову, а напоминание о недавних поражениях Красной Армии. Первое — это разгром армий под Харьковом, когда Тимошенко и Хрущёв попытались отбросить немцев, воспользовавшись наличием, так называемого Барвенковского выступа. Их попытка освободить Харьков не только лишила РККА плацдарма, но и позволила немцам закрыть в «котле» больше двадцати дивизий и танковых корпусов трёх армий. Число безвозвратных потерь в живой силе приблизилось к двумстам тысячам. Уничтожены сотни единиц техники и сотни орудий и миномётов. Окружённые соединения несут огромные потери от постоянных авианалётов. Вторая катастрофа — разгром Крымского фронта. Комфронта Козлов и представитель Ставки Мехлис были слишком заурядными командирами и не смогли ничего противопоставить Манштейну, одному из самых выдающихся командующих Германии. И, конечно же, свою роль сыграла нехватка личного состава во всех трёх армиях.

Ещё час продлилось совещание. Сталин отпустил всех, оставив у себя только наркома внутренних дел.

— Насколько сэрьёзно Киррлис настроен на отчуждение части нашей территории в Белоруссии? — спросил он наркома, когда остался с ним наедине.

— Если верить нашему сотруднику, работающему там, то очень серьёзно. Все его подчинённые и бывшие наши граждане из тех, кто не прошёл перерождение, уже не считают ту землю нашей, — Берия достал из своей папки другую карту, где пометок имелось куда больше, чем на тех, что он показал во время совещания. — Вот эта часть, — он указал на овал, обведённый двойной синей линией, — фактически уже его. Деревня и хутора патрулируют его бойцы. В них налажена из местных жителей своя служба охраны. Полицейские и немецкие каратели боятся в эти края сунуть нос. А вот наши граждане из других населённых пунктов ведут себя с точностью наоборот, они стремятся попасть туда. До самого Минска многие в курсе про территорию, где можно свободно и без страха жить. С учётом количества граждан, оставшихся на оккупированных территориях, к Киррлису может прийти существенный процент из них.

— Не так много в целом, но сам прецендент мнэ сильно нэ нравится, — недовольно произнёс Сталин. — Вот это что значит? — его палец провёл вдоль тройной тёмно-синей линии. Она проходила совсем рядом с Витебском, Лепелем и Полоцком и заходила далеко на юг между Витебском и Лепелем, образуя неровный ромб.

— Это та территория, которая предположительно в итоге окажется под властью мага, — пояснил нарком.

— Много, — нахмурился глава государства.

— Иосиф Виссарионович, нам или придётся уничтожить мага, или пойти ему на земельные уступки.

— А ми сможэм его уничтожить? — поднял взгляд от карты Сталин и посмотрел в глаза собеседника. — Если рискнуть и снять авиацию с нескольких участков фронта, о чём вы говорили товарищу Жукову?

— Сейчас некоторые шансы имеются. Но с той скоростью, с которой Киррлис набирает мощь, уже в конце года он окажется нам не по зубам. И… и сейчас он полезнее нам, чем мы ему. С его амулетами и поддержкой мы сможем заметно уменьшить наши потери и скорее вернуть потерянные территории. Как я сказал прочим товарищам, с Киррлисом нам выгоднее дружить, даже если дружба обойдётся дорого.

— Значит, уступки. Лаврэнтий, у тебя есть мысли, как нивэлировать ущерб для нашей страны в данном вопросе? — он внимательно посмотрел на собеседника.

«Ведь знаешь, что делать, но сам не хочешь озвучивать то, что так сильно не нравится», — недовольно подумал Берия с каменной маской на лице. Это было банально: оба знали, что знает и думает каждый из них. Но каждый следовал правилам игры, по которым правитель, фактически лицо страны, не должен был озвучивать некоторые крайне щекотливые моменты. — Можно предложить ему арендовать часть территории СССР. Или создать новое территориальное формирование с автономным управлением. Лично я больше за аренду. Это даст некоторые преференции в будущем, когда о шамане узнают иностранцы.

Сталин кивнул и спросил:

— Поясни свою позицию, Лаврентий.

— Автономная область для нас сродни мины замедленного действия. Договор аренды можно пересмотреть, расторгнуть в самом крайнем случае. Тем более, что витебщина, её часть, которую хочет забрать себе Киррлис, находится почти в центре СССР. Всегда будет возможность внести поправки, ссылаясь на национальную безопасность. Автономная область же несёт опасность полной потери нашего контроля над ней. Иностранцы обязательно воспользуются фактором наличия портала в другой мир, истолковав его как границу с иным суверенным государством. А ведь по закону любая наша республика, из пограничных, имеет право выйти из состава Советского Союза на законных основаниях.

— Продолжай, Лаврэнтий, — поторопил его хозяин кабинета, когда нарком взял пазу, чтобы перевести дух и ещё раз мысленно пересмотреть информацию, которую стоит озвучить перед собеседником.

— Так вот, если Таджикистан, Кавказские республики, та же Прибалтика пусть и интересует наших заграничных заклятых друзей, которые мечтают, чтобы те отделились от нас, но сами не готовы рисковать очень многим или даже всем ради этого. Другое дело — это округ под руководством шамана, который предоставляет совсем иные возможности. Ради того, чтобы лишить нас даже минимального преимущества перед ними в магической сфере, другие страны пойдут на всё. Вплоть до развязывания новой войны или поддержания Гитлера в этой…

На этих словах Сталин машинально кивнул, соглашаясь со словами наркома, нашедшими отражение в его мыслях.

— …самое лёгкое для нас — это санкции. Но если их введёт вся Европа, США и её союзники, то для нас последствия могут быть ничуть не лучшими, чем результаты военных действий, так как там будет совсем не мелочь. Они лишат нас самого необходимого — того, что мы получаем из-за границы за валюту и золото, — продолжил рассказывать Берия. — Что-то можно получить у Киррлиса. Но опасно полагаться только на один источник, к тому же не самый надёжный.