Но он умудрился не устоять перед ее чарами. Бездонными серыми испуганными глазами. Она зацепила своей дерзостью, непокорностью! Посмела перечить и огрызаться! Несмотря на все его старания, умудрилась сохранить чувство собственного достоинства, заставила уважать свой статус. Это до такой степени бесило, что невольно вызывало восхищение.

А какое умение собраться, какая сила воли! Все это он заметил. Только вот не заметил, в какой момент случилось так, что она прочно засела в его мыслях. Помимо физического влечения, она вызывала желание просто общаться, неважно — ругаться ли, что-то обсуждать, но просто находиться рядом!

Копаясь в воспоминаниях, он мучительно пытался понять, когда это перестало быть игрой? Его влекло к ней, но признаваться в этом себе категорически не хотелось. Это чувство делало уязвимым. А быть слабым претило его природе. Свобода была дороже. И чем сильнее влечение к ней сковывало его по рукам и ногам, тем сильнее хотелось причинить ей обиду и боль. Отомстить за то, что он сам не может справиться со своими чувствами.

Но сегодня, когда Агвид принес ее почти без признаков жизни, Теург испугался. Чуть ли не впервые в жизни он испытал это чувство. Отрезвление. Страх, что ничего уже нельзя исправить. Вина. Да, он видел ее в комнате, видел, как она метнулась прочь, но не остановил. Вообще ничего не сделал! И это огромная удача, что Агвид нашел ее раньше волков! Иначе… Не хотелось думать, что было бы иначе.

— Спасибо, Агвид, — не следовало срывать злость на брате.

— Ты главное не говори «Прости, Агвид», а то я еще ошибочно решу, что ты раскаялся и внял моим словам!

— Ну прости!

Агвид поднялся, сгреб две чаши, стоящие над камином, и плеснул в них вина.

— Вот уж поистине говорят, что влюбленный мужчина глух и слеп! Так выпьем за любовь, что делает из нас глупцов! — театрально продекламировал он, протягивая чашу Теургу.

— Да иди ты! — Теург улыбнулся, но чашу взял. — И это мне говорит великий лесной страж, смысл жизни которого сводится к тому, чтобы найти свою единственную и неповторимую.

— Ой, не передергивай! Смысл другой, — Агвид прихлебнул из чаши. — А это лишь необходимая производная.

— А что, если такой женщины не существует? — подцепил Теург.

— Ну, тогда я женюсь на Яре и буду называть тебя «сынок», — вытянув губы проговорил Агвид, выделяя нараспев последнее слово.

Теург захохотал:

— Она скорее сделает из тебя чучело и подвесит над камином!

Терпкое вино отвлекало от тревожных мыслей и снимало напряжение. Но оно продолжало витать вокруг. Теург взглянул на брата. Тот сидел, поставив одну ногу на скамью и, уперевшись локтем в колено, расслабленно помахивал пустой чашей. Веселость его испарилась, черты лица хищно заострились, нервно подрагивая точеными крыльями носа, он задумчивым взглядом смотрел сквозь пламя камина.

Нерушимая связь, глубоко уходящая корнями в детство, позволяла Теургу безошибочно чувствовать изменения настроения брата. Несмотря на напыщенную беззаботность, присущую характеру Агвида, его давно что-то беспокоило. Теург заметил, что тот не ночует в замке, а со свойственной ему природной осторожностью постоянно что-то внимательно исследует.

Более того, тот факт, что он до сих пор не отправился домой, а предпочитал оставаться рядом, внушал определенные опасения. Интуиция Агвида никогда не подвергалась сомнению. Он был секретным оружием Теурга, его глазами и ушами. И уж если Агвид занервничал, значит, дело плохо.

— Что ты почуял, брат?

— Опасность, — мысли Агвида летали где-то далеко. — Я пытаюсь разобраться, но не могу.

— Если ты не можешь, кто же тогда может?

Агвид вздохнул и перевел взгляд на Теурга:

— Я чувствую вокруг замка концентрацию какой-то энергии. Если хочешь, я бы сказал неизвестной мне древней магии, чужой и очень сильной. Она ослабляет меня, когда я попадаю в зону ее действия, а это значит, что если она проснется, то я не смогу ей противостоять. Ты понимаешь меня, Теург?

Он понимал. Неопределенное чувство тревоги с некоторых пор и его самого преследовало по пятам.

— Гул из-под земли, толчки, ты чувствуешь их? — продолжил Агвид. — Они появляются там, где я чувствую эту энергию. Она витает только вокруг замка, я проверил. Или вокруг принцессы, — закончил он неуверенно.

— И какие есть мысли? Фелина обладает древней магией? Нам следует ее опасаться?

— Нет, она сама в опасности, — уверенно отрезал Агвид. — ЭТО ей тоже угрожает. А мысли — да, есть! Полагаю, у тебя тоже!

Неожиданная догадка колючей молнией блеснула в голове Теурга:

— Серьезно? — он вскинул удивленные глаза на брата.

— Более чем. Я еще в тот самый день сказал тебе, что это может быть серьезно, помнишь?

— Бред! Какая магия? Какие проклятья? Детские сказки! Я в это не верю!

— Но в меня-то ты веришь? — Агвид расплылся в хищной улыбке, блеск его глаз сверкнул янтарем в свете пламени, заставив Теурга задуматься над своей догадкой.