Не знаю нормально это или не очень, но до чего же мне нравится эта ситуация! Потеряв остатки страха, я обнаглела и возомнила себя богиней из мифов! Моя неугомонная натура вовсе не скучала по отцовским пенатам, напротив, я жаждала приключений, обжигающих душу эмоций, и с радостью приветствовала этот позыв.

Вредный внутренний голос периодически одергивал меня, напоминая, что я не в сказке, а в суровой реальности. Северные племена скандинавов — вовсе не сказочные эльфы, их нравы суровы, и сейчас, почувствовав свою силу, они еще доставят много головной боли.

Международный резонанс, который последует за моим похищением, а я рассчитывала, что мой жених поимеет совесть и хоть немного возмутится, заставлял конунга данов обращаться со мной аккуратно, как с тухлым яйцом — лишь бы оно не разбилось и не воняло.

И как бы я не воображала, что он есть мой сказочный принц, на деле он оставался грозным предводителем северян и врагом моего государства. С учетом его репутации, на роль идеального героя он тем более не тянул, но мне было все равно. Теург больше не казался мне грозным, равно как и врагом. Меня безудержно влекло к нему, я не хотела ничего знать о его делах, а предпочитала любоваться тем, что видят мои глаза.

Больше всего я полюбила сидеть в библиотеке, коротая время со стариком Зотикосом. Теург любил своего учителя и неоднократно предлагал перевезти вместе с библиотекой в более комфортный замок, коих было у него необъятное количество, но тот упирался, не желая расставаться с дряхлым Лэндерхеймом. Теург уступил, предоставив все заботы о старике Аурелии и, периодически навещая их в замке.

С Зотикосом мы не на шутку поладили. Коротая уютные вечера за чашкой чая с фирменными пирожками Аурелии, мы бесконечно что-то обсуждали, спорили и смеялись. Учитель знал удивительные вещи из истории Греции, Рима и Византии, был лично знаком с некоторыми императорами. Слушая его с открытым ртом, я забывала обо всем на свете, окунаясь в неизведанный мир древних.

Он планомерно, насколько мог, ответил на все мои вопросы, избегая лишь темы родства братьев, которое вызывало у меня смутное сомнение. Зотикос вообще неохотно говорил об Агвиде, стараясь переводить разговор на другую тему.

Личность Агвида все больше покрывалась для меня туманом, что не прибавляло ему привлекательности в моих глазах. Благо, в замке он появлялся крайне редко и не напрягал меня своим обществом.

***

Вечер выдался особенно промозглым и холодным. Я сидела, подобрав ноги на диванчик, и ежилась от холода, с интересом изучая древние скандинавские мифы. Попав «в гости» к скандинавам, я посчитала правильным лучше изучить их культуру.

Теург осторожно заглянул в приоткрытую дверь библиотеки.

— Ты здесь?

Я улыбнулась. Искал что ли?

— Не шуми, — я прижала палец к губам, — старик Зотикос устал и уже спит.

Понятливо кивнув, Теург потихоньку приблизился к столу и сел напротив.

— Скучал? — искоса глядя на него, бросила я. Он нечасто навещал меня здесь.

— Похоже на то, — неопределенно вскинув бровь, признался он.

Глубокий тихий голос завораживал. На секунду я представила, как бы было здорово вот в такой холодный вечер, прижавшись друг к другу, погреться у теплого камина. Без споров и склок. С объятиями и поцелуями.

Стараясь не краснеть от приятных мыслей, я зябко поежилась:

— Как вы здесь зимуете? Этот замок насквозь дырявый.

— Я никогда не зимую в нем. — он поднялся и, сняв с себя куртку, заботливо набросил мне ее на плечи.

— А бедный старик Зотикос? Он же замерзнет!

— Не замерзнет. Ты же знаешь, что он против переезда. Он предпочитает зимовать здесь, согреваясь у теплого камина Аурелии.

— Да ладно?

— Не вру, — он улыбнулся. — Сколько знаю их, они всегда вместе, хоть и ворчат постоянно, но всегда заботятся друг о друге.

— Как это мило! — я закуталась в куртку Теурга, с удовольствием вдыхая ее аромат. — Вот так через всю жизнь пронести такую трепетную нежность и любовь.

Теург присел рядом, обхватив ладонями мои пальцы.

— Ледяные, Фел! — он сжал мои руки, пытаясь согреть.

Такое безобидное прикосновение и проявленная забота вызвали у меня шквал эмоций. Сердце беспомощно затрепыхалось, на глаза навернулись сентиментальные слезы, я с трудом удерживалась от порыва прильнуть к нему, обнять, согреться в его руках. Вот идиотка! Я отвернулась к окну. Сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с эмоциями. Потом такой же медленный выдох.

Теург прочувствовал мои эмоции кожей рук. Надавив сильнее, он прошелся пальцами от кистей к локтям, массируя и согревая. Слегка потянул на себя и, зарывшись лицом в мои волосы, прошептал:

— Я правда скучал.

Молнии пробежали по телу, я неуверенно вдохнула и споткнулась на выдохе. Руки Теурга сомкнулись на талии. Меня накрыло водопадом его страсти и возбуждения. Я просто не успела справиться с этими неожиданными ощущениями, упустив с губ слабый чувственный стон.

По телу Теурга прокатилась волна дрожи, он обхватил меня руками и завалил на подлокотник дивана, слегка прижав сверху собой. Инстинктивно уперлась ладонями ему в грудь. Но не для того, чтобы отстраниться, а скорее, чтобы почувствовать его теплую кожу сквозь тонкую ткань рубашки, рельефные мышцы груди, ощутить под пальцами бешеное биение сердца.