— Не думайте, Малфой, что мы не знаем о ваших делишках с оборотнями, — довольно быстро взяла себя в руки женщина. — Мы не хотели поднимать эту тему, но если придётся, то общественность узнает…

— …что благодаря несчастным изгоям, которым регулярную помощь оказывает известный меценат лорд Кребб, больница Святого Мунго получает регулярные поставки добровольно отданных крови и молока единорогов, — перебиваю хозяйку кабинета самым саркастичным тоном. — Как думаете, на чью сторону встанут обыватели, если мы развернём полноценную информационную войну? Домохозяйки будут в восторге от историй о том, что маленькая девочка Омела получает ликантропное зелье, благодаря чему может вести полноценную жизнь… что оплачивается жуткими тёмными магами из собственного кармана. Всего доброго, Амелия: с тобой приятно разговаривать, но мне ещё нужно посетить министра.

— Корнелиус, — зайдя в кабинет главы министерства, обставленный с куда большей роскошью, нежели владения начальницы ДМП, встречаюсь взглядом с глазами низенького мужчины в малиновом костюме. — Скажи мне, друг мой: ты решил войну новую начать?

— Я решил? — вспыхнул собеседник. — А не твои ли дружки начали вывозить из страны семьи? Да глядя на это, нейтралы тоже потянулись из Англии, забирая детей из Хогвартса, да и светлые семьи… Знаешь, на что это похоже?

— И на что же? — иронично изгибаю брови. — Не отвечай, я сам догадаюсь… Наверное… это похоже на полную некомпетентность Дамблдора, как директора школы, которая за пятьдесят лет превратилась из лучшей в мире, в серую посредственность? Или нет: это похоже на то, что министерство лишило денежных средств почти половину аристократии Англии, запретив им защищать свои семьи от безграмотности и нападок Светлых Сил? Если ты не отзовёшь эти указы, Корнелиус, то истинно тёмные семьи могут и ответить, и я их сдержать не смогу… потому что нет у меня сейчас средств, чтобы кого-то сдерживать: вассалов по пальцам рук пересчитать можно, наёмникам платить нечем, а оборотни, связью с которыми меня пугала твоя ручная шавка, не станут ждать, пока к ним придут авроры и всех переловят. Боишься, что мы начнём выводить свои активы из страны, попутно перевезя семьи в другие анклавы? Так не пытайся нас запугать былыми проступками: даже крыса, если её загнать в угол, бросается на охотника в самоубийственной атаке.

— Как же я вас всех ненавижу, — закрыв глаза, министр откинулся на спинку кресла. — Я всего лишь хотел себе большой кабинет и хорошо оплачиваемую непыльную работу… Эта работа была бы непыльной, если бы ты с тёмными семьями и Альбус со своей Гвардией Света постоянно не мутили воду. Вот скажи мне: чего вы добиваетесь своим демаршем?

— Смещения Дамблдора, — отвечаю не задумываясь, говоря только часть правды. — Мы — аристократы, готовы защищать нашу родину и бороться за её величие, пока о нас не вытирают ноги все, кому не лень этим заниматься. Можешь посадить меня в Азкабан по надуманному обвинению, но я уже отдал все необходимые приказы и работники моих предприятий готовятся перебраться на новые места. Те же действия совершают служащие всех моих сторонников, так что если ситуация не изменится, магическая Англия лишится самой высококвалифицированной четверти своего населения. Золото, так уж и быть, мы можем оставить министерству, но вряд ли оно вам сильно поможет, когда на остров решат заглянуть соседи.

— Мордредовы интриганы, — Фадж вздохнул. — Вы с Дамблдором выкручиваете мне руки. Хочу в отпуск… А лучше — в отставку. Да кто отпустит?

— Вот и договорились, — уже собираясь уходить, добавляю: — Мне нужно поспешить, пока операция «Исход» не вошла в финальную стадию.

Над Англией сгущалась тьма: тени становились длиннее и глубже, звуки затихали, в воздухе напряжённой струной гудело предчувствие чего-то мрачного… Наступала ночь, сменяющая один из последних тёплых дней.

Пока ученики школы, разошедшиеся по своим гостиным готовились отойти ко сну, а их деканы и другие преподаватели проверяли своих подопечных и замок, директор Хогвартса поднялся на астрономическую башню и встав лицом к скрывающемуся за горизонтом огненному диску, погрузился в свои невесёлые мысли. Великолепная фиолетовая мантия с изображением звёзд и единорогов, золотые колокольчики, вплетённые в густую и длинную бороду, атмосфера чего-то древнего и таинственного, а вместе с тем могущественного и тёплого, которая всегда сохранялась вокруг школы чародейства и волшебства, в этот раз были не в силах развеять тяжёлые думы…

Том Слизерин вернулся — этот факт потряс старого волшебника, когда Северус Снейп доложил о проведённом Упивающимися Смертью ритуале возрождения. И пусть сам верный зельевар не знал многого, так как из-за работы на Дамблдора ему доверяли поскольку-постольку, но даже этих сведений хватало, чтобы разом перевернуть игральную доску со старой шахматной партией и достать колоду карт для игры в покер.

«Я слишком стар для этого», — устало подумал величайший светлый маг современности, так и не успевший за свою жизнь подготовить ученика, который мог бы продолжить его дело…

Старые кости ныли, предвещая скорую бурю, а фантомные ощущения от ран намекали, какого именно рода ожидает встряска. В конце концов, не только пророки умели предсказывать несчастья…

Казалось бы, что такое какие-то сто лет для мага высшей планки высшего уровня? Однако же сто лет Альбусу было только на бумаге: обучение у Николаса Фламеля отняло почти пятьдесят лет жизни, которые были проведены в созданной алхимиком временной аномалии; во время войны с немецкими силами профессор трансфигурации и декан факультета Дамблдор, вооружившись хроноворотом и беспощадно эксплуатируя феникса, который до сих пор это вспоминает, появлялся то на одном рубеже боевых действий, то на другом, стараясь помочь союзникам хоть чем-то и ощущая груз тяжёлой вины за то, что стал одной из причин появления страшнейшего Тёмного Лорда тысячелетия, а днём вновь шёл читать лекции детям и делал вид, что никуда не отлучался (война для него затянулась на субъективных двенадцать лет, полных «подвигов» и «героизма» под самыми разными именами); затем был период затишья, во время коего верный хроноворот использовался ещё не раз, а когда о себе заявил Том… Одним словом, время, отведённое на жизнь даже высшему магу, утекало сквозь пальцы, будто вода.