Источником энергии, который их не разочаровывал, оставался танец. В движении можно было скинуть напряжение, сомнения и тревоги. Телом прожить негатив, выплеснуть наружу в трансформированном виде. В такие моменты их танго становилось агрессивным и скоростным. Встать у них на пути было бы травмоопасно. А медленный вальс получался почти экспрессивным. И в этом была особенная красота.

32.

То ли тихая отстраненность Ксении, то ли её фарфоровая хрупкая внешность, а может всё вместе стало магнитом для мужчин. Именно тогда, когда ей совсем не хотелось, чтобы кто-то её выделял и уж тем более ухаживал за ней.

В танцевальных залах перед такими ухажерами моментально вырастал Игорь, мягко объяснял, что к сестре лучше не приставать, но в университете Игоря рядом не было.

Сначала в буфете Ксюша поймала на себе липкий взгляд мужчины в возрасте. Когда твои родители всего на семнадцать лет старше, то мужчина под сорок воспринимается совсем старым. А это ещё и смотрел так, будто уже раздел. Девочки из Ксюшиной группы тогда еще обсудили его с ног до головы.

Выходя из здания после занятий вместе с подругами, Ксюша поняла, что этот человек шёл следом. Подумала, показалось. Но и на следующий день мужчина следовал за ней от самого университета. Из таксофона Ксюша позвонила домой, попросила брата, если он свободен, приехать за ней к метро.

— Представляешь, тип какой-то с нашего психфака до Чистых прудов за мной ехал, потом в поезд на нашей линии не успел. Я боюсь.

— Что за тип? Работает у вас? — Игорь забеспокоился, — Давай-ка я тебя завтра прямо из универа заберу. И посмотрим.

Тип оказался из пугливых. Ему хватило пары дней, когда после занятий Ксюша скатывалась с лестницы в объятия крепкого высокого парня. И больше, как ни странно, он Орловой не попадался. Может это был кто-то из аспирантов-заочников. Или из командировочных.

Потом относительно молодой преподаватель с кафедры философии стал проявлять к ней интерес. Оценку за письменную работу поставил неудовлетворительную. Хотя работа действительно была слабовата, на неуд Ксюша была не согласна. Сама пришла на кафедру узнать, что именно она не так написала.

— Вы, Орлова, на моих занятиях совсем не стараетесь, — преподаватель поднялся из-за стола и встал рядом с Ксюшей.

Она сделала шаг назад.

— Александр Владимирович, я работаю. Все семинары посещаю. Все письменные работы выполнены, — Ксения старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. Она уже пожалела, что пришла. Потому что мужчина тоже сделал шаг. В её сторону. Опять оказался близко.

— Вам, Орлова, не помешают дополнительные занятия. По четвергам, скажем.

— Я не могу по четвергам, — ещё шаг и она уперлась спиной в шкаф.

— Придётся смочь, если хотите аттестоваться. Пара занятий Вам не повредит, — шаг, и он опять возвышается над девушкой.

— У меня чемпионат России скоро, я не могу, — слабым голосом пыталась возражать Ксюша.

— Чемпионат? — поднял бровь мужчина.

— Я танцую.

— О, как интересно. Танцуете, значит. Не пудрите мне мозг, Орлова, танцы, чемпионаты. В четверг. В девятнадцать, — и он уже протянул к ней руку.

Ксюша нырнула вниз под его рукой, выскочила с кафедры, помчалась в туалет. Её колотило. Щеки горели. Ноги были ватные.

Девочкам из её группы нравился этот Александр Владимирович. Но ей было неприятно его повышенное внимание, его сальные намёки. И шантаж этот уже не в какие ворота!

— Что от тебя Глебов хотел? — уже в гардеробе Ксюша столкнулась со своей одногруппницей Лилькой Пономаревой.

— Занятия, говорит, надо дополнительные, — буркнула Орлова.

— Ого! Ты склеила самого Александра Владимировича Глебова?

— Никого я не клеила. Даром он мне не сдался!

— Ох, зря! Видный мужик. Жаль, что преподы нынче мало зарабатывают. А то я бы сама им занялась.

У Ксении было гадко на душе. Что ж такое с ней, раз мужчины проявляют к ней интерес таким странным образом. Снова вспомнился Леслав со своими длинными нежными письмами. А ведь он мог быть куда более настойчивым. И она бы сдалась. Но нет. Её Леслав так не поступил. Теперь даже жалко, что ничего у них не было. А эти…

В невесёлых мыслях она добралась до дома. Хорошо, что папа ещё не уехал на вечерние тренировки.

— Пааап, что со мной не так? — спросила Ксюша, усаживаясь напротив отца с кружкой чая.

— Что ты, девочка? С тобой всё так! Ты прекрасна! — внешне спокойный Орлов напрягся. Этот год с похорон Зимовских он пристально следил за состоянием дочери. Если её сейчас кто-то обидел, он сотрёт того в порошок.

И Ксюша, не поднимая на отца глаз, выложила всё. Историю с преследователем. И нынешний разговор с Глебовым.

— Четверг, говоришь? Девятнадцать ноль- ноль. Что ж. Сходим поговорим.