— Ну, отец мой, — сказал Харин. — Каково ощущать себя на месте жертвы? Моя мать была бы рада увидеть тебя в таком положении.

— Сын мои, молю тебя. Пожалуйста… Ориэлла хорошо понимала, каких усилий стоит ему произнести эти слова.

— Молишь, отец? — Глаза Харина опасно блеснули. — О, мне это нравится. Моли еще!

— Сын мой.., пожалуйста. Я сделаю все… Харин с отвращением отвернулся.

— Нет! — Казалось, это слово вырвалось из самых глубин его души. С усилием овладев собой, он повернулся к воинам — своим и королевским, которые, затаив дыхание, наблюдали за этой сценой. — Трон, мне не нужен, — бесстрастно произнес он. — Сегодня я слишком хорошо понял, как разрушает человека власть. Колдовская власть, — он бросил холодный взгляд на Ориэллу,

— царская власть, — он презрительно посмотрел на отца, потом на Сару, — и власть одного человека над другим. — Он направил взор вниз, на смятый пергамент, подтверждающий его права на Анвара. — Отец, оставь себе свой трон и свою жизнь — но поклянись, что я и мои люди беспрепятственно покинем эти земли. Тебе не надо беспокоиться — я не вернусь. Согласен ли ты, дашь ли ты клятву?

Кизу кивнул — слишком поспешно, как показалось Ориэлле, и она заметила в его глазах искру презрения.

— Клянусь, — сказал Ксианг.

— Отпустите его, — приказал Харин.

— Подожди, повелитель, — все еще потрясенная столь решительным отказом Харина от трона, Ориэлла встала так, чтобы Кизу видел ее. — У меня нет уверенности, что ты сдержишь свое слово. — Ксианг беспокойно отвел глаза, и она поняла, что не ошиблась. Быстро приняв решение, волшебница напустила на себя самый зловещий вид, какой только смогла изобразить. — Ради безопасности Кизала, я накладываю свое проклятие на тебя и на весь народ твоей страны. — За спиной у нее раздались возгласы ужаса.

— Что ты делаешь? — вскричал Харин.

— Внимайте мне, о казалимцы: пока Кизу держит свою клятву, вам ничто не грозит, но если он нарушит ее, тогда огонь пожрет все его царство, весь его народ. Посевы выгорят на полях. Глаза людей будут лопаться, а кожа покроется волдырями. Все исчезнет в бушующем пламени! Ты слышишь мои слова, Ксианг?

— Я слышу, — с ненавистью отозвался тот.

— Тогда хорошенько запомни их, ибо я не шучу! Кизу кивнул, свирепо глядя на нее, но девушка знала, что теперь он будет как шелковый.

— Да, и еще кое-что, — не удержалась она. — Мне кажется, в будущем тебе следует стать более мягким правителем. Хватит с тебя жестоких забав, Ксианг. Немедленно закрой арену и сегодня же освободи рабов.

— Что? — взревел Ксианг, в гневе позабыв об опасности своего положения. Повинуясь кивку волшебницы, Шиа с рычанием чуть сильнее сжала челюсти. Кизу поперхнулся и погрузился в мрачное молчание.

— Я буду следить за тобой, Ксианг, — солгала Ориэлла. — Где бы я ни была, я буду знать о тебе все. Помни — твоя судьба в твоих руках. Если ты нарушишь свою клятву, проклятие падет на тебя. Отпусти его, Шиа, — добавила она вслух, чтобы слышали все присутствующие. — У него есть работа. Убирайся отсюда, Ксианг, и забирай с собою своих солдат. Проводи их до выхода, Шиа.

— Ты хочешь сказать, что мне нельзя его убить? — раздраженно подумала Шиа.

— Боюсь, что нет.

— Это нечестно! — Пантера неохотно разжала челюсти, продолжая, однако, смотреть Кизу в глаза. Один из телохранителей Ксианга, дрожа от близости Черного демона и заморской колдуньи, подошел, чтобы помочь царю выбраться из-под обломков трона. «Храбрец», — подумала Ориэлла.

Сара, которая за все это время не произнесла ни слова, тоже поднялась, чтобы последовать за Кизу, и бросила на волшебницу полный ненависти взгляд. Но Боан уже освободил Анвара от веревок, и тот умоляющими глазами следил за ней.

— Сара, подожди. Тебе необязательно идти с ним. Теперь ты свободна и можешь пойти с нами. — Его голос дрожал от напряжения. «Безумец, он все еще надеется убедиться в ее невиновности! Боги, неужели он даже сейчас не может смириться с этим?» — с отчаянием подумала Ориэлла.

Сара повернулась к Анвару и презрительно усмехнулась:

— Неужели ты и впрямь вообразил, что я пойду с тобой — простым слугой, рабом — когда могу быть царицей? Анвар вздрогнул, словно его ударили.

— Так, значит, — тихо сказал он, — я не зря не доверял тебе. Ты лгала, когда говорила, что все еще любишь меня!

Смех Сары, громкий и истеричный, был полон жестокой издевки.

— А ты и поверил, болван, как я и рассчитывала! Ну что ж, ты выполнил свою задачу! Это тебе за то, что бросил меня на растерзание этой знахарке и этому жабе-купцу! Пойти с тобой, еще чего! Ты жалок, Анвар! Беги и спрячься под юбками своей госпожи. Она ценит тебя. А что касается меня, я буду презирать тебя до конца своих дней.

Взгляд Анвара стал твердым как сталь.

— Стой! — резко и повелительно крикнул юноша, и Сара медленно повернулась, пораженная его тоном.