Кухня была ярко освещена множеством ламп, а по закопченным стенам метались красные отсветы раскаленных печей. Даже в столь ранний час тут кипела деловитая суматоха. Симпатичная девушка, одна из пастушек, что приглядывали за маленьким стадом коз, пасущихся на утесах, разливала теплое свежее молоко в банки, стоявшие в ледяном бассейне на другом конце пещеры — там, где через подземную расщелину проникало море. Вихрастый мальчишка старательно помешивал огромной поварешкой кашу в котелке, а рядом с котелком стоял чайник, полный ароматного чая из сухих цветов и морской травы, что росла на утесе. В углу старик узловатыми руками чистил рыбу, а рядышком на костре пеклись уже очищенные тушки, за которыми приглядывала его почтенная супруга. Другая старуха разбивала на сковородку чаячьи яйца, а за ней не отрываясь следили проголодавшиеся мальчишка и девчонка, которые только что принесли их со скал. От аромата свежего хлеба текли слюнки.

Антор произвел на кухне настоящий фурор. В мгновение ока малышом завладела кучка умиленных старых рыбачек, которые его вымыли и накормили, приласкали и убаюкали, и все это под непрестанные восхищенные возгласы. Ремана, удостоверившись, что в своем рвении рыбачки не забудут о завтраке, вновь занялась Занной и усадила девочку у огня, поставив перед ней большую миску каши, чашку дымящегося чая, краюху теплого, только что испеченного хлеба и кусок острого козьего сыра. Налив и себе чашечку, она уселась рядом и, пока Занна ела, принялась читать письмо Дульсины.

— Ну! Бедная моя девочка, несладко же тебе пришлось! — Оторвавшись от письма, Ремана испытующе взглянула на Занну, и та покраснела. — Не беспокойся, дитя мое, — мы о вас позаботимся и вы можете оставаться здесь сколько захотите. Мы рады тебе, будь в этом уверена, моя дорогая, — действительно рады.

Вот так и началось самое счастливое время в жизни Занны. Ей отвели комнату по соседству с Реманой — маленький занавешенный закуток, который, как и большинство здешних комнат, был вырублен в скале. Уже несколько поколений Ночных Пиратов обитали в этих катакомбах. Фантастического вида мебель была сделана из обломков, принесенных морем, а пол покрывали яркие лоскутные коврики. Толстые шерстяные портьеры не давали холоду, идущему от каменных стен, проникнуть в комнату, ибо очаги были только на кухне и в других общих помещениях. Дым выходил через естественные щели в скале.

— А вы не боитесь, что кто-нибудь заметит дым? — спросила Занна у Реманы.

— Ни капельки, моя дорогая. Во-первых, пока дым пройдет через скалу, он рассеется, а во-вторых, — Ремана таинственно понизила голос, — никто не приходит на этот пустынный берег. Видишь ли, здесь водятся привидения.

— Привидения? — вскрикнула Занна. Ремана рассмеялась.

— Видела бы ты себя сейчас! Не бойся! Все просто: на дальнем конце бухты есть огромный стоячий камень, он выглядит очень зловеще, особенно в лунном свете, а местные пастухи и рыбаки слишком суеверны. Вот дедушка Лейнарда, первый предводитель Ночных Пиратов, и постарался создать несколько «призраков» — ну, понимаешь, таинственные огни по ночам, призрачные голоса на ветру, стук копыт невидимых всадников — и всякая такая чепуха. Теперь никто не подходит к нему ближе, чем на милю. Хотя… — она на мгновение нахмурилась, — должна признать, что его избегают и животные, но на самом деле бояться нечего. По правде сказать, мы благословляем камень, ибо он охраняет нас, однако лучше объезжать его стороной, если не хочешь свалиться с лошади…

— И я смогу научиться ездить верхом? — мгновенно позабыв о камне, Занна с трудом могла сдержать восхищение.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор не умеешь? — изумилась Ремана. — Дульсина говорила, что Ваннор чересчур опекает своих дочерей, но это уж слишком! Конечно, мы тебя научим — это должна уметь всякая девушка. А потом, когда погода улучшится, я покажу тебе, как плавать под парусом…

Так оно и случилось. Верная своему слову, Ремана незамедлительно отыскала юного контрабандиста по имени Тарнал и приставила его к Занне в качестве наставника. Вскоре девушка так пристрастилась к верховой езде, что выезжала со своим вечно взлохмаченным приятелем, как только позволяла неустойчивая зимняя погода. Ночные Пираты держали табунчик быстрых, крепких и надежных пони, которые обычно свободно паслись на травянистых равнинах, но с удовольствием спускались в узкий покатый туннель, вход в который был скрыт зарослями дрока на вершине утеса, и прятались от непогоды и свирепого западного ветра в уютной теплой конюшне.

Занна обожала прогулки с Тарналом. С вершины утеса открывался просто потрясающий вид. Вправо уходил бледный песчаный полукруг берега, зажатый между острыми скалами и неспокойным сверкающим морем. Примерно в полулиге от вершины, на противоположном конце, высился зеленый холм, увенчанный огромным зловещим камнем, а за ним тянулась безбрежная серовато-зеленая рябь пустынных топей. Верхом на своем любимом пегом пони, косматом веселом друге, которого девушка назвала Дудочник, Занна вместе с юным контрабандистом целыми днями носились по болотам и возвращались уже в сумерках, усталые и оживленные. Руки и лицо ныли от холода, и они ушли на кухню, где Ремана встречала их добродушным ворчанием и тарелкой горячего супа. Занна, хотя и скучала по нему, чувствовала себя так, будто только сейчас и вернулась домой.

Сначала она никак не могла взять в толк, где же опасная и романтическая торговля контрабандой, но Ремана, посмеиваясь, объяснила ей ситуацию:

— Ну только не зимой, дитя мое. Зима для нас — сезон затишья. Моря слишком неспокойны, и не стоит рисковать кораблями в это время года, да, по правде сказать, и товара сейчас маловато, Занна узнала, что в основном контрабандисты курсировали между прибрежными деревнями, перевозя местные продукты и изделия ремесленников на основе простого обмена, без денег. Таким образом удавалось обходить разорительные цены, устанавливаемые Купеческой Гильдией, и бедные крестьяне могли позволить себе кое-какие радости, которые иначе были бы для них недоступны.

— Конечно, твой отец как глава Гильдии официально против такой незаконной деятельности, — заметила Ремана, — но, к счастью, лично он полагает, что купцы и так достаточно наживаются, а крестьяне тоже должны пользоваться плодами своего труда. Кроме того, — подмигнула она, — тут ведь замешаны еще и южане! По крайней мере так было раньше… — Ел лицо затуманилось, и Ремана больше ничего не добавила, но Занна догадалась, что она думает о Янисе. Девушка поклялась, что прежде чем откроется навигация, она изобретет какой-нибудь план, который поможет надуть южан.