Спасительный лед здравого смысла охладил разогретую сражением кровь Ориэллы. Она закружилась вокруг маленького человечка, пытаясь угадать его следующий шаг, ища брешь в его защите. Снова выпад — коротышка оказался подвижен как ртуть. Ориэлла отскочила, инстинктивно выставив меч, и почувствовала на бедре холодящее прикосновение клинка. Раздался звук рвущейся материи, и обрывок странного боевого одеяния, которое носили гладиаторы, захлопал по обнаженной коже. Она снова почувствовала теплый ручеек крови и отступила. На этот раз ничего серьезного. Простая царапина, жжет, и все. А вот она задела его! Девушка была слишком высока — ее инстинктивный выпад коснулся только его макушки, но раны в голову сильно кровоточат, и теперь кровь заливала ему глаза. Коротышка выжидательно закружился вокруг нее, и, встретив ее взгляд, улыбнулся, словно приветствуя. Ориэлла ответила улыбкой и отсалютовала противнику едва заметным поворотом меча. У него было мужество, и он знал, что она его тоже не лишена. Девушка поймала себя на мысли, что хотела бы сражаться рядом с ним, а не против него.

Она сделала выпад — он парировал. Ничья. Еще круг. Толпа в неистовстве. Они жаждут действий. С трибун доносился свист и улюлюканье. Маленький человечек рванулся вперед, Ориэлла прокатилась под его клинком и выругалась, когда жгучая боль пронзила раненую руку. Вскочив на ноги, она бросила взгляд на противника — ее клинок задел ему лодыжку. Случайность или сказывается поразительная выучка Форрала? Противник хромает, он потерял много крови. Толпа ревет, жаждет убийства. Для Ориэллы враг именно толпа, а не этот мужественный воин. «Брось, — резко осадила она себя. — Это не гарнизон. Здесь любое колебание означает смерть».

Ориэлла собралась, перенеся вес меча на правую руку, но почти бесполезная левая рука упорно не желала выпускать эфес. Коротышка пошатывался, лицо его покрылось потом и кровью. Ориэлла быстро шагнула вправо, чтобы его залитый кровью левый глаз мешал ему следить за ней. Противник повернулся, но слишком поздно. Левую руку пронзила жгучая боль, когда Коронах с хрустом перерубил ему позвоночник, и голова коротышки покатилась по песку. Обезглавленное тело долю секунды стояло на месте, а потом рухнуло, заливая песок алой кровью. Торжествующий рев толпы едва не уложил на песок саму Ориэллу. Покачиваясь, волшебница замерла над мертвым противником и поцеловала дымящийся клинок, — традиционное воинское приветствие павшему.

К счастью, вопли зрителей предупредили ее об опасности. Ослепленная слезами, Ориэлла не заметила, как из тоннеля появились два новых противника. Они были уже почти рядом. Торопливо проведя окровавленной рукой по глазам, она повернулась, чтобы встретить очередную угрозу. Но что это? Их двое, но один вооружен длинным копьем, а другой — только сетью. Ориэлла застыла в замешательстве. Такого она еще не встречала. Противники разделились, и она уже не могла одновременно следить за обоими. И тут она поняла — но, к сожалению, слишком поздно, — что воин с сетью — только уловка, чтобы отвлечь ее, а следить надо за тем, чье смертоносное копье, нацелено ей в грудь. Если она отвернется, он тут же метнет его. Но пока она следит за этим, другой может подкрасться сзади и накинуть на нее сеть.

Подобно лесному пожару, душу Ориэллы объял гнев. Какая низость! Но и на этот раз она сдержала себя, пытаясь остаться спокойной и найти выход. Некогда думать о справедливости — она должна пробить себе дорогу к свободе. Лихорадочно соображая, девушка попятилась, пытаясь удержать в поле зрения обоих противников. Скоро они оттеснят ее к каменной стене, ограждающей арену. Враги переглянулись — точно, они хотят загнать ее туда! Ориэлла не понимала, зачем, но если такова их цель, то этого допустить нельзя!

Она скользнула вправо, потом неожиданно метнулась влево, к человеку с сетью. Краем глаза она успела заметить, как копейщик сделал бросок. Тяжелый наконечник прошел сквозь икру, коснулся кости и разодрал мускулы. От боли она едва не потеряла сознание, но ее отчаянный рывок достиг цели. Запястья хрустнули, и острое лезвие ее клинка коснулось коленей сетника. Тот с криком рухнул на землю, искалеченный и истекающий кровью.

Копейщик, лишенный теперь своего оружия, рванулся к сети, надеясь схватить ее, пока Ориэлла занята его товарищем. Если ему это удастся, она станет беспомощной. Другого выхода нет — ей нужно копье, которым можно действовать на большем расстоянии. Отбросив меч, Ориэлла схватила отполированное древко и вырвала зазубренный наконечник из ноги, чувствуя, как рвутся кожа и мускулы. Головокружительная, наводящая тошноту боль пронзила ее, зрение затуманилось. Подниматься на ноги не было времени. Почти вслепую она перевернула копье и, зацепив брошенную сеть тупым концом, резким рывком вырвала спутанный невод прямо из-под рук копейщика.

Теперь он волей-неволей должен подойти ближе, а это для него небезопасно, учитывая, что он безоружен. Он заколебался всего лишь на секунду, но Ориэлле этого было достаточно. Снова перевернув копье, она изо всех сил метнула его в противника.

Копейщик угадал ее замысел. Он рванулся в сторону, а лежащая на земле Ориэлла занимала не самую выгодную позицию. Но расстояние было небольшим, и ее усилия оказалось достаточно. Воин споткнулся и повалился лицом вперед, с копьем, торчащим в спине. Неужели она убила его? Конечно, нет, словно сквозь туман подумала девушка. Но, мертвый или нет, он не шевелился С другой стороны, если она не поднимется на ноги, это не будет считаться победой. Ориэлла вспомнила израненного юного воина, который покинул арену перед ней — он был обречен заново повторить представление, как только оправится от ран.

Рев толпы начал стихать, и волшебницу окутало долгожданное покрывало темноты и тишины. Так просто сдаться, ускользнуть в спасительный обморок… Может, когда-нибудь в другой раз..

Что? Снова пройти через все это? «Нет, — твердо сказала себе Ориэлла. — А ну-ка, поднимайся, воин!» Ухватившись за меч, она воткнула его острым концом в кровавую грязь и, почти ничего не видя, поднялась на ноги, опираясь на верный клиник. От боли у нее потемнело в глазах. Поврежденная нога отказывалась служить, спина болела: она сильно ударилась во время падения, левая рука висела плетью. «О боги, — застонала Ориэлла. — Как же мне сражаться в таком виде?» С бессильной злостью она вспомнила о своих отнятых силах. «Если бы не эти проклятые браслеты, я могла бы спастись». Но стой-ка! Браслеты мешали ей воспользоваться своей собственной силой, но помешают ли они вобрать силу извне? Она вспомнила бунт в Нексисе и то, как воспользовалась яростью толпы, чтобы принести дождь…