Карие глаза Фаэри расширились.

— Фея Эйлин! Что происходит, Владыка?

— Именно это я и собираюсь выяснить. — Взмахом руки он приказал ей удалиться. — Созови всех, моя дорогая. Полагаю, это событие знаменует конец нашего долгого ожидания.

Глаза девушки вспыхнули.

— Немедленно, Владыка! — Она исчезла в беззвучной вспышке золотистого света, и Хеллорин рассмеялся, заметив, как опешила Мара.

— Обычно мы пользуемся дверями, — лукаво пояснил он, — однако Мелианна такая эмоциональная…

Д'Арван был вконец измотан, последние события исчерпали энергию его тела и духа, и сначала он решил, что дрожание воздуха перед камином — просто шутка, которую огонь играет с его усталыми глазами. Но тут юноша услышал резкий голос Мелианны, который, казалось, шел прямо из воздуха.

— Барод, — тупица, ну-ка брысь отсюда.

Пес вскочил и с виноватым видом прижался к ногам хозяина, а там, где он лежал, воздух замерцал, поплыл, и появился шар золотого света, который вскоре исчез, оставив вместо себя низенький круглый столик. На белоснежной скатерти стояло три хрустальных бокала и графин с прозрачным янтарным вином. Оставшееся место занимали хлеб и фрукты. От запаха пищи у Д'Арвана потекли слюнки, но его внимание отвлек сердитый крик Мары.

— Эйлин!

Он повернулся и увидел, как тело феи окружило золотое сияние. На его глазах Эйлин исчезла.

— Не беспокойся, Мара, — голос Хеллорина звучал успокаивающе. — Мои лекари намного превосходят целителей Волшебного Народа. Ешьте, дети, отдыхайте — и расскажите мне свою историю. — Он разлил вино и протянул им искрящиеся бокалы. Мара поднесла бокал к губам, но вдруг заколебалась. Лесной Владыка улыбнулся.

— Ты хорошо знаешь легенды, Мара, но об этом не стоит беспокоиться Если ты попробуешь нашу еду и напитки, это не даст мне большей власти над вами, чем та, которую я уже обрел, когда вы призвали меня.

Д'Арван переглянулся с Марой и пожал плечами. В конце концов это его отец, и пока он им помогал. Юноша отпил вина, и Мара последовала его примеру, хотя на лице ее по-прежнему читалось недоверие. Отчего-то то, что она даже здесь последовала за ним, согрело Д'Арвана сильнее, чем вино, — а оно и само по себе было достаточно крепким. По жилам юноши пробежал огонь, усталость исчезла, взгляд прояснился, а жгучая боль в ноге исчезла, будто ее никогда и не было.

Хеллорин уговорил их поесть, и, уплетая хлеб и фрукты, Д'Арван рассказал о вероломстве Миафана, о нарушении Кодекса магов и о том, как Волшебный Народ встал на путь зла. Хеллорин внимательно слушал, но ничего не говорил, пока Д'Арван не добрался до нападения Деворшана на Эйлин и смерти своего брата, за которой последовал спешный вызов Повелителя Фаэри. Наконец юноша закончил свой рассказ и погрузился в молчание, а его отец вскочил на ноги и победным жестом вскинул к небу кулак.

— Наконец! — ликовал он. — Наконец! За стенами зала восторженно откликнулся радостный хор Фаэри. Мара с испуганным криком вскочила на ноги.

— Отец! — возмущенный голос Д'Арвана омрачил ликование Лесного Владыки. Тяжело дыша, Хеллорин снова опустился в кресло.

— О, сын мой, — задыхаясь проговорил он, — да будет тебе известно, что мы бессчетные годы ждали этой вести! Ради всего святого, сядь, девочка. — Он раздраженно махнул рукой на Мару, которая никак не могла успокоиться и взглядом обшаривала зал в поисках какого-нибудь оружия.

— Владыка, как можешь ты радоваться столь мрачной истории? — с упреком спросил Д'Арван. — Неужели ты забыл мать? Я наполовину маг, наполовину Фаэри, а ты смеешься над моим горем и над горем тех, кто страдает от этого зла.

Хеллорин бесстрастно посмотрел на своего сына и спокойно произнес:

— Примите мои глубочайшие извинения. Пожалуйста, девушка, сядь и позволь мне объясниться — тогда, возможно, ты поймешь мою неподобающую радость.

Мара окинула его тяжелым взглядом.

— Надеюсь, что так, — проворчала она.

— Вас учили, что Вселенная строится на противоборстве случая и равновесия, — начал Хеллорин, наливая себе еще вина. — Но вряд ли вы знаете, что Волшебный Народ был призван в мир, чтобы поддерживать и хранить это равновесие, как другие были призваны в другие миры. Ведь если случай обретет господство, всюду воцарится хаос, и Вселенная рухнет.

Пальцы девушки нетерпеливо забарабанили по подлокотнику кресла.

— Терпение, Мара. Я постараюсь быть кратким. Мы, Фаэри, всегда были, ну, скажем, несколько непредсказуемы, но нам подвластны великие силы Древней магии; и ваши предки страшились нас, считая слугами случая, что до определенной степени верно. Они решили отрезать нас от своего мира — и заключить в этом Запредельном мире, который мы не можем покинуть, если нас не призовут, и где мы не в состоянии влиять на события, происходящие у вас. Кроме того, здесь мы не можем иметь детей — и значит, нуждаемся в случайном смертном или маге, чтобы продолжить наш род…

Д'Арван замер.

— Ты хочешь сказать, что использовал мою мать…

— Нет, никогда! — Хеллорин схватил его за руки. — Неужели ты считаешь Фаэри чудовищами? Любой наш ребенок — плод великой любви! Мое сердце было разбито, когда Адрина вернулась в Нексис, чтобы выполнить это возмутительное обещание, данное своему отцу. Я рыдал, я проклинал, я гневался. Я отчаянно стремился последовать за ней — найти ее — вернуть домой. Но я не мог отправиться туда, если меня не призывали, а никто не звал меня, пока не стало уже слишком поздно. — Его голос прервался.