— Молодец, парнишка!

— Ты славно поработал — на это стоило посмотреть!

— Пошли, Джескин, надо угостить героя глоточком! Гринц надеялся, что ему удалось скрыть свою радость при виде твердой земли. Матросы, оживление переговариваясь, привели его на кухню, где было тепло и пахло стряпней.

Расталкивая поварят, новые друзья Гринца направились прямо к хозяйке.

— Эмми! Эй, Эмми! Не найдется ли у тебя капелька рома для этого проворного паренька?

— Мальчики, имейте совесть! Вы же видите, что я занята! Гринц взглянул на стройную женщину и на мгновение увидел в ней хрупкую девушку, почти девочку — единственного человека, который был по-настоящему добр к нему. Он словно вновь возвратился в детство.

— Ты! — ахнул он. — Эмми! Я уже думал, что больше никогда не увижу тебя!

Женщина озабоченно сдвинула серебристые брови.

— Разве я тебя знаю?

Гринц раскрыл уже рот, чтобы начать объяснения, но тут из-под стола вылезла огромная белая собака, и он забыл обо всем на свете. У него перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Собака была как две капли воды похожа на его потерянного друга, его ненаглядного Воина.

Гринц не мог говорить, сердце его сжималось от боли и радости одновременно. А собака, видя, что человек принадлежит к числу друзей ее хозяйки, решила с ним познакомиться и, виляя хвостом, ткнулась холодным носом Гринцу в ладони. Гринц упал на колени и, обхватив лохматую шею, залился слезами.

Эмми во все глаза смотрела на странного незнакомца, пытаясь вспомнить, где его видела. Но воспоминания ускользали от нее. Несомненно, парнишка старше, чем кажется, но все равно ему никак не больше двадцати. И почему он расплакался, увидев Снежинку? Наверное, белая собака много для него значила… Поколебавшись, Эмми подошла и осторожно тронула юношу за плечо.

— Успокойся… Ну, успокойся же.

Парнишка поднял голову, и взгляд его постепенно прояснился. Он шмыгнул носом, вытер лицо рукавом, а потом, ухватив Эмми за руку, неожиданно сказал:

— Эмми, ты не узнаешь меня? Я же Гринц, из Нексиса. Ты мне дала щенков…

— Гринц? — Внезапно Эмми вспомнила несчастного голодного ребенка, которого привела когда-то в приют Джарваса. Гринц вдруг помрачнел и отвернулся с независимым видом.

— Да, ерунда… — пробормотал он. — Забудьте об этом. С чего бы вам меня помнить?

— Нет! Подожди! Гринц, я тебя помню! — Он сопротивлялся, но Эмми схватила его за плечи и повернула к себе. — Честное слово, помню! — Она ласково дотронулась до его щеки. — Ты достал из кармана нож и велел мне убираться, а…

— А ты повела меня смотреть белую собаку и ее щенков! — закончил за нее Гринц. — И была первым человеком, который был ко мне добр… — Голос его от волнения сорвался.

— Я все эти годы считала, что ты погиб. — Эмми потянула его за руку. — Пойдем ко мне. Мы столько пережили — я хочу узнать о тебе все. Боги, даже не верится, что ты сумел выжить в ту ужасную ночь! — Она сгребла со стола только что вынутые из печи пирожки и завернула их в салфетку. — А остальные пусть ужинают без нас.

Занна шла по коридору в сопровождении двух болтливых девиц, которые несли чистое постельное белье, швабры и тряпки. Она намеревалась привести в порядок комнаты для гостей и сама хотела руководить уборкой в надежде, что это поможет ей избавиться от жгучего чувства стыда. «Это я во всем виновата, — в сотый раз повторяла она себе. — Знала же, в каком состоянии сейчас Дульсина, и должна была понять, что к Ориэлле ее подпускать нельзя!» На нее вновь навалилась тупая боль, как всегда при воспоминании об отце. «Я потеряла его раньше, чем его забрали фаэри, — думала она. — После того как его отравили, он поправился, но уже перестал быть прежним».

Занна покачала головой и постаралась отвлечься от грустных мыслей. В конце концов, ей грех жаловаться, у нее есть Тарнал и два чудесных мальчугана. Воланду было восемь, а Мартеку — шесть, и оба росли славными ребятами, она могла ими только гордиться. Поскольку у Эмми с Янисом детей не было, предводитель Ночных Пиратов выбрал себе в качестве преемника Воланда, и мальчик показал себя прирожденным моряком: его уже два раза ловили на корабле, когда он пытался уйти в море вместе со взрослыми.

При мысли о детях Занна немного воспряла духом и ускорила шаг, но, проходя мимо пещеры, где жили они с Тарналом, услышала раздраженные голоса и, нахмурившись, остановилась.

— Начните без меня, девушки, и не теряйте времени. К ужину все должно быть готово. Я на минутку.

Когда они отошли подальше, она открыла дверь и, встав на пороге, прислушалась к разговору.

— А я говорю, не нужны они нам! Нечего им туг делать!

— Геван! Ориэлла и Анвар — наши друзья! Они имеют полное право здесь находиться. — Тарнал старался говорить спокойно, но по некоторым признакам Занна определила, что его терпение подходит к концу. Она вздохнула. Если ее обычно сдержанный муж дошел до такого состояния, значит, они собачатся уже не первый час.