В лагере он встретил весьма прохладный прием, но Ориэлла, деловитая и немногословная, все время вроде бы случайно старалась держаться между ним и остальными, в особенности Харгорном. Она же выбрала для него самую смирную лошадь и проследила, чтобы он ехал с удобствами — насколько это вообще возможно в такой ситуации. К тому же волшебница сама поднимала его и отряхивала всякий раз, когда он падал, и чем больше она для него делала, тем сильнее Гринца охватывало чувство вины.

Из задумчивости его вывел резкий толчок: это Харгорн, ведущий под уздцы лошадь Гринца, резко остановил ее. Вокруг была глубокая темень: с общего (исключая Гринца) согласия было решено ехать и ночью, пока светит луна. Ориэлла, со своим ночным зрением магов, скакала впереди, предупреждая остальных о поворотах и коварных местах на дороге. Но луна уже зашла, и Ориэлла, подскакав к Харгорну, говорила с ним о том, что делать дальше.

Впрочем, этого Гринц уже не видел. От толчка он не удержался в седле и в очередной раз полетел на землю. Откатившись в сторону, чтобы не угодить под копыта — этому его тоже научила Ориэлла, — он лежал в пыли, не находя в себе сил подняться. Из темноты возникла фигура волшебницы.

— Можешь не утруждаться, — сказала она. — Мы остановимся здесь на ночлег.

«Могла бы даже не говорить, — подумал Гринц. — У меня все равно нет сил утруждаться».

Вор проснулся и обнаружил, что укрыт одеялом и плащом, который Харгорн подобрал ему еще в таверне. Он смутно помнил, что накануне Ориэлла заставила его постелить себе постель, и это было невыносимо трудно сделать, хотя Гринц и понимал, что даже такая кровать лучше, чем спать на голой земле.

Он протер глаза и встал — точнее, попытался подняться, но каждый дюйм его тела болел так, словно его всю ночь дубасили палкой. Совершенно отчаявшись, Гринц с жалобным воем повалился обратно.

— Что это с тобой? Вставай, хватит валяться. Мы скоро отправляемся.

Гринц повернул голову и увидел стоящего над собой Харгорна. Глядя в лицо престарелому воину, вор подробно объяснил ему, куда именно он должен отправиться и чем заняться на месте прибытия.

Харгорн расхохотался:

— Болтать-то всякий горазд. А вот задать мне перцу собственноручно, я вижу, кишка у тебя тонка. Ты просто маленький вонючий червяк, вот ты кто.

С воплем ярости Гринц вскочил, сжимая кулаки, но Харгорн уже успел отойти на пару шагов и успокаивающе вытянуть перед собой руки.

— Тише, тише! Я не хотел тебя обидеть, парнишка. Я знал, что ты можешь встать, если очень захочешь. Кстати, совет: вместо того чтобы убивать старого козла, ты бы лучше приготовил себе завтрак. — И с этими словами он, посмеиваясь, пошел прочь.

— Бедный Гринц! Выглядишь ты ужасно. Гринц был так зол на Харгорна, что не заметил, как подошла Ориэлла.

— Сейчас, — сказала она. — Присядь на минутку, и я тебе помогу.

— Я боюсь присаживаться, — уныло ответил Гринц, — потому что потом уже не встану.

Но Ориэлла все-таки усадила его и, встав перед ним, положила руки ему на плечи. В тот же миг боль исчезла, и вор ощутил прилив новых сил.

— Ну вот, — улыбнулась волшебница. — На день должно хватить. Сегодня ты заработаешь новую порцию синяков, но я в любой момент могу тебя вылечить, а через несколько дней ты уже будешь думать, что родился в седле, поверь мне.

— Спасибо вам! — Впервые в жизни Гринц так просто и искренне произнес эти слова. Ориэлла взяла его за руку.

— Вчера ты сказал, что у тебя нет друзей. Это не так. У тебя есть друзья, они здесь, рядом, а в Вайвернесс ты найдешь новых. Только дружба должна быть обоюдной, понимаешь? Ты должен верить людям, и они должны доверять тебе. И тебе незачем красть у Ночных Пиратов. Они — щедрые люди и дадут тебе все, в чем ты нуждаешься. — Ориэлла пошла прочь и па прощание сказала:

— Подумай над моими словами. И кстати, в котелке есть тэйлин, а у костра лежит хлеб. Только ешь побыстрее: Форрал уже приготовил лошадей.

И она ушла, оставив вора в глубокой задумчивости.

Три дня они скакали по невзрачным вересковым пустошам, а потом дорога пошла под уклон, и четвертый рассвет застал их посреди соленых болот и дюн. Вдали маячило устье реки. Земля здесь была серая и безжизненная, кроме песчаного тростника и держи-дерева, на ней ничего не росло. Горький соленый ветер доносил пронзительные крики чаек и болотных птиц.

Волшебница направила своего коня на север, вдоль берега. Она сгорала от нетерпения и злилась на своих спутников за медлительность. В Вайвернесс стоял таинственный монолит, несущий в себе магию Земли, и она надеялась с его помощью узнать побольше о местонахождении своих врагов, в частности, Элизеф, хотя в глубине души Ориэлла не сомневалась, что Волшебница Погоды подалась в южные земли, Постепенно береговая линия становилась все более изрезанной, под копытами лошадей застучали камни, и скоро отряд выехал на гребень скалы, окруженной клыками утесов. Внизу расстилался серповидный залив, а в отдалении возвышался зеленый холм, увенчанный черным зловещим камнем. Именно на него Ориэлла возлагала свои надежды.