Форрал подумал, что это довольно странный способ приносить извинения, и вспомнил, что Паррик отзывался о Расвальде еще как о «двуличном маленьком мерзавце».

Двуличный маленький мерзавец тем временем продолжал свое выступление:

— Ваши милости, вероятно, не подозревают, что в их доме скрывается опасный преступник, но вам не следует беспокоиться. Мы сами о нем позаботимся. Уверяю вас, потом он уже физически не сможет ничего красть… — Поймав взгляд Ориэллы, который на последних словах стал не просто холодным, а каким-то ледниковым, Расвальд на мгновение притих, а потом начал сначала:

— Умоляю вас, госпожа, не сердитесь на нас. Мы всего лишь выполняем приказ — это наша работа. Мы уйдем и никогда больше не потревожим ваше уединение. Нам нужен только вор…

— Вы его не получите! — звонким голосом отчеканила Ориэлла. — Поэтому советую вам увести людей, пока никто не пострадал.

— Прошу вас, госпожа, наверное, вы не поняли: если я вернусь без преступника, господин Пендрал прикажет меня казнить.

Ориэлла и бровью не повела.

— Тогда убью тебя я, — спокойно сказала она. — Выбирай.

Расвальд посмотрел на волшебницу снизу вверх и прочел в ее глазах приговор. Внезапно гнев господина Пендрала перестал казаться ему столь ужасным. Кроме того, кто-то же должен принести в Нексис весть о том, что Волшебный Народ вернулся. Быть может, в благодарность за предупреждение Верховный правитель сохранит ему жизнь.

— Госпожа, нижайше прошу прощения, — проговорил за него язык, прежде чем Расвальд успел что-нибудь сообразить. — Должно быть, это ошибка. Теперь нет никакого сомнения, что ваш друг не тот, кого мы искали. С вашего позволения, мы вернемся в город: он, наверное, прячется там. — За спиной у себя Расвальд явственно расслышал дружный вздох облегчения.

— Ну, разумеется, командир, о чем может быть речь! Мы вас не задерживаем.

Расвальд содрогнулся. Отчего-то учтивость волшебницы пугала его больше, чем ее угрозы. Боясь сказать лишнее, он молча сделал знак своим людям и торопливо увел их, не преминув, впрочем, бросить свирепый взгляд на воришку, который за спинами у чародеев корчил солдатам рожи. «Я до тебя еще доберусь, мерзавец! — подумал Расвальд. — Мы еще встретимся!»

Непрошеные гости ушли, а Ориэлла вступила в тяжелую борьбу со своей совестью. Она прекрасно понимала, что нельзя допустить, чтобы Пендрал узнал о возвращении чародеев. Последствия этого поистине были бы ужасны.

Но двенадцать солдат и две большие собаки — серьезная сила, чтобы надеяться на успешный исход боя, даже если рядом с ней будет Форрал и обе пантеры. Рисковать же Ориэлла не собиралась.

Волшебница подумала, не выпустить ли Призрака Смерти, но от одной мысли об этом у нее по спине пробежали мурашки. Заклинание времени тоже не поможет — солдат слишком много.

Оставался последний вариант — гнусный и страшный. Ориэлла понимала, что за него ей придется расплачиваться, но выбирать не приходилось. На размышления не было времени. Вынув из-за пояса Жезл, она сжала его обеими руками и мысленно принялась выискивать в лабиринте удаляющийся отряд. Обнаружив его, Ориэлла направила свою волю на каменный свод над головами солдат и, нащупав слабину в камне, всей силой Жезла ударила в это место.

Форрал услышал отдаленный гром и почувствовал легкое сотрясение земли под ногами.

— Что за?..

В следующее мгновение Ориэлла как подкошенная рухнула на пол, и по выражению ее лица он сразу же понял, что она натворила.

Его охватил ужас — ужас и недоверие. Она не могла этого сделать! Кто угодно, только не моя маленькая Ориэлла! Она не могла так хладнокровно убить дюжину человек! Не могла — и все же убила. Такие же солдаты, как я, которые только выполняли приказ, погребены под толстым слоем земли и камня. Убиты не в честном бою, а предательски, исподтишка, как обожают убивать чародеи…

Сжавшись в комок, Ориэлла плакала, закрывая лицо руками, словно хотела заслониться от взгляда Форрала. Он смотрел на нее со смешанным чувством отвращения и холодного гнева, ужасаясь переменам, происшедшим в той доброй и ласковой девочке, которую знал и любил.

— Будь ты проклята! — тихо прошептал он. — Будь ты проклята!

После бессонной ночи Джарвас, всерьез обеспокоенный долгим отсутствием Гринца, решил, что пора отправляться на поиски. Он подозревал самое худшее. Джарвас единственный знал о замысле Гринца и теперь корил себя, что не сумел отговорить парня. Надо было оглушить его и запереть — правда, Гринц никогда бы не простил ему этого, зато остался бы жив.

Джарвас взвалил на себя ответственность за Гринца с тех пор, как поймал его, дикого четырнадцатилетнего подростка, при попытке ограбить приют. В самом начале правления Ваннора, когда Большой Пассаж снова открылся, а воины гарнизона круто взялись искоренять городскую преступность, Гринц, лишившись единственного пристанища и средства к существованию, бедствовал. Налет на приют Джарваса он совершил не ради себя, а только чтобы раздобыть, чем накормить своего пса по кличке Воин.

Джарвас сначала узнал в Воине одного из щенков Бури и лишь тогда сообразил, что парнишка этот — сын Тильды. Он был немало изумлен, ибо они с Бензиорном были уверены, что Гринц тоже погиб во время облавы. И вот уже шесть лег Джарвас пытался взять на себя роль отца, что было весьма нелегко, поскольку после смерти матери Гринц привык сам о себе заботиться. Он по-прежнему оставался скрытным и недоверчивым, как зверек. Эми, может быть, и сумела бы его приручить, но она вышла замуж за Яниса, предводителя контрабандистов, и жила далеко отсюда, в их тайной гавани. Джарвас слышал, что она счастлива, но Эми уже давно не показывалась в Нексисе. Он не стал сообщать ей, что Гринц нашелся, считая, что у нее и без того хватает забот. Кроме того, он предполагал, что Эми уже забыла о Гринце.