– Алиса! – Кирсанов поворачивается ко мне, и во взгляде его такая мольба, что я проникаюсь к нему сочувствием и понимаю – сегодня ночью не удастся поспать.

– А что? – устало улыбаюсь я. – Это даже интересно!

– Конечно, – подмигивает мне Сашка. – Инстинкт сыщика. Помнишь, как в пятом классе ты искала дневник Зои Николаевой? Ты допросила каждого и у каждого осмотрела и парту, и портфель.

– А потом оказалось, что она забыла дневник дома, – уже хохочу я.

– Точно! – подтверждает Давыдов. – А все с тех пор стали называть тебя Шерлоком, а меня Ватсоном – потому, что во время твоих допросов я записывал ответы подозреваемых в блокнот.

Он уже увлечен этой историей. Он уже водит носом, как предвкушающий охоту пес. Мой милый, славный доктор Ватсон.

Но я быстро снова становлюсь серьезной:

– Понимаете, мальчики, в школе это было игрой, в которой все участвовали с удовольствием. Это было весело! Сейчас всё гораздо серьезней. Моих способностей тут будет недостаточно. Невозможно стать сыщиком, только читая детективные романы.

– А я, Алиса, и не требую от тебя ничего, – тихо говорит Вадим. – Только немного внимания. Ты достаточно наблюдательная. У тебя может получиться! Понимаешь, у нас на кафедре, большей частью, женский коллектив. Возможно, женщине тут будет проще разобраться.

Я в этом отнюдь не уверена. Но участвовать в авантюре соглашаюсь. Просьба друга о помощи, легкий привкус детектива и возможность выступить в роли Шерлока Холмса и доказать, что женская логика всё-таки существует, – могу ли я устоять? Тем более, если об этом меня просит Вадим.

– Только учтите, – предупреждаю я, – даже если она виновата в истории с паролем на твоем компьютере, не могу сказать, что я ее осуждаю. Так и знайте – я сейчас на ее стороне.

– Я знаю, Алиса, знаю, – бормочет Вадим. – Я сам сожалею о том, что тогда произошло, и хочу лишь постараться всё исправить.

– Ну, хорошо, – я доливаю в чайник воду, – давай вычислять твоего Светлячка вместе. Только сначала выпьем по чашке кофе, а то я уже ничего не соображаю.

Кофе, кажется, бодрит не только меня. Кирсанов выглядит заметно веселее. Меня удивляет только, что за то время, что он сидит у меня, Даша ему ни разу не позвонила. Хотя, возможно, он ее предупредил.

Заправившись кофе, переходим к делу.

– Выкладывай всё, что может быть полезно, – требую я. – Что ты знаешь о своей загадочной подружке? Может быть, она хоть раз подписалась своим настоящим именем? Или сообщила о дне своего рождения? Ну, вспоминай же, вспоминай!

– Нет, – пожимает плечами Вадим, – ничего такого я о ней не знаю. Да вы теперь знаете столько же, сколько я сам. Ничего, кроме этих писем, у меня нет.

– Хорошо, – я снова возвращаюсь к распечаткам и стараюсь взять след. – Одна зацепка тут есть – восемь лет назад она училась на первом курсе Санкт-Петербургского государственного университета.

Эта ниточка кажется мне вполне реальной – для заведующего кафедрой узнать, какие вузы оканчивали его подчиненные, – пара пустяков.

Но Вадим вздыхает:

– Диплом СПбГУ есть только у одной из наших сотрудниц – Вари Задориной, но она поступила туда двумя годами позже интересующего нас времени. Это не снимает с нее подозрений, но и не делает основной подозреваемой. Кстати, Светлячка могли отчислить из университета на первом же курсе. Или она могла перевестись в другой ВУЗ. Так что эти сведения нам ничего не дают. Я даже не знаю, на каком факультете она училась.

Но Сашка с ним не согласен:

– Ты не прав, Вадя, это – один из путей решения задачи. Даже если мы не знаем, на кого и как она училась, и окончила ли она университет, мы знаем, в каком году она туда поступила. А это – уже кое-что! Разве у тебя не осталось знакомых среди сотрудников СПбГУ? Ты учился там шесть лет! Я не говорю о преподавателях – тут лучше подключить к делу работников архива. Не так сложно просмотреть списки зачисленных в университет за определенный период.

– Ну, не знаю, – сомневается Кирсанов, – станет ли кто-нибудь изучать архивные данные по моей просьбе? Столько лет прошло! К тому же, приказов о зачислении за учебный год издается несколько – на дневное отделение, на заочное, потом еще бывает дополнительный набор на платное обучение.

– А ты постарайся выйти на того, кто сможет найти нужную информацию, – советую я. – Думаю, у них есть электронные архивы. По крайней мере, ее учеба в СПбГУ – это единственное, что мы знаем точно. Хорошо, давай думать дальше. Сколько лет ей было в то время?

– Не знаю, – опять сникает он. – Мне казалось, что лет восемнадцать. Ну, может, двадцать.

Еще один след! Мне кажется, эти сведения могут серьезно нам помочь, и я не понимаю, почему так растерян Кирсанов.

– Кто из твоих сотрудниц не подходит под этот критерий? Думаю, мы можем отбросить тех, кто моложе двадцати пяти, – они-то восемь лет назад не могли учиться в университете.

Вадим снова вздыхает.

– Таковых у меня нет. Самой младшей из наших сотрудниц двадцать пять лет.