Приехав домой, он показал женщине, где что лежит. Телефона здесь не было, беспокоить ее никто не будет. Она слушала его молча, не задавая вопросов. Потом наконец сказала:

— В общем, я буду на положении почти заключенной. Я правильно вас поняла?

— Почти, — улыбнулся Дронго. — Только учтите, что вы будете вооруженной заключенной, с правом выхода отсюда в любое время, если я завтра не появлюсь в Москве. Я ведь не могу взять ваше оружие с собой в самолет.

Какая-то странная мысль промелькнула у него, в голове и сразу исчезла. «Потом успею продумать, — решил он. — У меня будет много времени». Выходя из квартиры, он обернулся, взглянув на нее. Она стояла, скрестив руки на груди.

— До свидания, — сказал он, прощаясь с женщиной.

— До свидания, — кивнула она. И он вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Он вспомнил, что должен лететь в Санкт-Петербург из аэропорта Внуково. «Странная закономерность, — подумал Дронго. — Нужно успеть вернуться завтра, чтобы ничего не произошло». Через два часа, успешно пройдя досмотр, он занял свое место в самолете.

Сидя в самолете, он по-прежнему мучительно искал ответа на вопрос — каким образом противная сторона вот уже второй раз узнает о намеченной встрече?

Кто из людей, знавших о встрече на ВДНХ, мог выдать их? Кто мог сообщить о встрече? Перебирая все известные ему факты, он по-прежнему не находил вразумительного и логически выверенного ответа на этот вопрос.

Теперь из числа подозреваемых нужно было исключить погибшего Агаева. Оставались еще двое. Ков-рова и Виноградов. Кроме них, о предстоящей встрече знали только Дронго и Светлова. Но они все время были вместе, а в квартире, где осталась Инна Светлова, не было телефона. Так кто мог выдать место и время их встречи?

Ни о какой случайности уже не могло быть и речи. Было ясно, что они столкнулись с целенаправленной облавой, проводимой именно на них. Судя по количеству людей, метнувшихся к Агаеву, засада на этот раз была подготовлена с большим размахом, и если бы он подошел ближе, ему не удалось бы уйти ни при каких обстоятельствах. Получалось, что капитан Агаев еще и Спас ему жизнь.

Но откуда они могли знать о встрече? Агаев позвонил Ковровой рано утром. Наверняка он звонил не из монастыря. Для этого он был слишком хорошим профессионалом. Засечь его, таким образом, никто не мог. К тому же в таком случае нужно было исходить из того факта, что телефон Ковровой прослушивался. А это тоже было пока лишь из области предположений. Но если даже предположить невозможное и согласиться с этим, все равно о первой встрече они не должны были знать. А они точно знали время и место встречи в Никитском переулке. И так же точно знали время и место встречи на ВДНХ.

«Нужно будет самому все проверить по возвращению — подумал Дронго. — Позвонить Ковровой, сообщить, что документы найдены, и назначить встречу. Если и в этот раз будет ждать засада, значит, либо телефон Ковровой прослушивается, либо она сама тот самый предатель, из-за которого погиб Гамза Агаев. Ничего другого придумать просто невозможно».

Самолет пошел на посадку, и он пристегнул ремень. Северная столица встретила его сильным дождем. Он приехал в автобусе в город и еще два часа потратил на розыск адреса семьи Виноградовых. Наконец в адресном бюро ему сообщили адрес, который он сразу вспомнил. «Как я мог довериться компьютерной памяти, нужно было более внимательно читать личные дела всех офицеров», — в который раз с досадой думал Дронго, сидя в автобусе, направляющемся к дому родителей Димы Виноградова.

Он понимал, что никто не гарантирует ему приятную встречу и здесь. Они вполне могли вычислить и установить наблюдение за квартирой Виноградовых. И наверняка давно уже это сделали. Был уже вечер, и в такое время лучше не появляться рядом с их домом. Он сделал несколько контрольных кругов, обращая внимание на стоявшую напротив подъезда машину. Антенна на «Волге» и двое сидевших в ней мужчин не вызывали более никаких сомнений. За квартирой Виноградовых следили. Значит, завтра утром нужно найти возможность и переговорить с матерью или отцом Димы без посторонних свидетелей.

Дронго уехал в центр города. Нужно было где-то остановиться на ночь. Он сумел договориться с администратором гостиницы «Москва» и получить номер на одну ночь. И хотя в Санкт-Петербурге к этому времени появилось уже много очень дорогих и очень хороших отелей, он почему-то любил именно эту гостиницу, столь живописно расположенную у моста, напротив Александре-Невской лавры. Может, потому, что он часто приходил сюда и, обходя могилы известных людей, думал о бренности всего земного. Но в этот раз ему не удалось ничего увидеть.

Рано утром, уже в половине седьмого, он покинул гостиницу и поехал к школе, где преподавала мать Димы. Расчет был на то, что, стесненные в средствах и людях, органы ФСБ не будут слишком плотно следить за матерью старшего лейтенанта еще и в школе. Узнав телефон учительской, он дождался начала уроков и позвонил во время первой перемены, попросив позвать к телефону Виноградову.

Через три минуты он наконец услышал довольно молодой, хорошо поставленный голос, который обычно бывает у преподавателей с большим стажем: