К себе на работу они возвращались во втором часу дня. Славин посмотрел на часы. Он чуть не забыл о звонке Дронго. «Нужно будет забежать к этой тетке», — с неудовольствием подумал он. Расчет строился на том, что следившие за ним люди не успеют за несколько минут подключиться к телефону квартиры, в которую он войдет.

Он попросил Агаева остановиться у одной из станций метро и купил небольшой букетик цветов. Затем они свернули на Садово-Кудринскую и остановились у многоэтажного красивого дома. Подполковник посмотрел на часы. Было без пяти два.

«Надеюсь, она будет дома», — подумал он, вбегая в подъезд. Он так быстро исчез, что следовавший за ним «наблюдатель» вынужден был почти бегом догонять его и с плохо скрываемой миной на лице смотреть, как он поднимается наверх. На какой именно этаж поднялся Славин, он уже, конечно, увидеть не мог.

«Придется им проверять все квартиры подряд», — подумал с удовольствием подполковник, нажимая звонок. Дверь открылась, и тетушка его жены радостно заохала, увидев знакомое лицо. Он вручил цветы, галантно поклонился и быстро закрыл за собой дверь. В квартире находились в это время и внуки старушки, которые смотрели на него с интересом. Детям было по пять-шесть лет.

Ровно в два часа зазвонил телефон, и Славин услышал, как тетушка зовет его к телефону.

— Они просят вас, — испуганно сказала она, до сих пор боявшаяся КГБ и немножко мужа своей племянницы. В ее представлении КГБ, даже переименованное в ФСБ, все равно было страшной организацией, которая знала все о каждом человеке. Она даже не удивилась, что позвонили именно в ее квартиру, посчитав, что это в порядке вещей.

Славин подошел к телефону.

— Как дела? — услышал он знакомый голос Дронго.

— Кажется, ничего. Наш ушедший знакомый знал о том, что должно было случиться в ту ночь, — сказал подполковник. — Он вывез все деньги из своего банка, боялся, что тот может быть разрушен слишком сильной взрывной волной.

— Мы сумели проверить абсолютно точно. Машины, которые ездили на вокзал, принадлежат вашим коллегам, — сказал Дронго. — У них, правда, несколько специфический профиль.

— Особая инспекция, — понял Славин, мрачнея. — Ясно, — сказал он, — что-нибудь еще?

— Ваши компьютеры тоже под наблюдением. И самое главное — о вашем знакомом они тоже знали.

— Это точно? — немного понизил голос подполковник. Он смотрел на часы. Говорить больше минуты было нельзя в любом случае. Могли засечь говорившего с другой стороны.

— Думаю, да. Будьте осторожны, — еще раз попросил Дронго. — До свидания. Поговорим завтра. На этот раз позвоните вы. Я буду по следующему телефону: от вчерашнего времени, когда мы встретились, отнимите цифры… — он начал диктовать…

— До свидания, я завтра позвоню вам днем. — Славин положил трубку.

И, войдя в комнату, сказал изумленной тетушке:

— К сожалению, мне пора. Вы же видели, меня вызывают. Они даже здесь меня нашли.

Тетушка глубокомысленно кивнула. Конечно, она понимала важность работы своего родственника.

Тепло попрощавшись с ней и ее внуками, Славин вышел из квартиры и застал на лестнице двух мрачных типов, очевидно, старающихся уловить, в какой именно квартире он находится. Спустившись вниз на лифте, он быстро прошел к своей машине и сел рядом с Агаевым.

В этот момент оставшийся в подъезде незнакомец сказал своему напарнику:

— Он нас дурачит. Нужно доложить полковнику, что он все уже знает.

Сидя в машине, Славин молчал. Он боялся рассказывать своим сотрудникам о разговоре, понимая, что «жучки» могли быть установлены и в автомобиле Агае-ва. Лишь когда они вышли из машины, он сказал:

— Я поговорил с нашим другом. За нами следят офицеры из особой инспекции. Ему кажется, что они знали и о нашем разговоре с чеченцами.

Светлова прикусила губу, а Агаев молча покачал головой. В отделе их ждал мрачный Орловский. Он протянул подполковнику сообщение МУРа, едва тот вошел в кабинет.

«Сегодня ночью при попытке ареста оказал сопротивление и был убит известный рецидивист, один из руководителей чеченской группировки в Москве Хаджи Абдулла. В перестрелке пострадало еще несколько человек».

— Черт возьми! — громко сказал Славин. — Это был наш последний свидетель.

Услышав о том, что Зиновий Михайлович наконец найден, Дронго обрадовался. Но когда Коврова сообщила ему подробности, у него снова испортилось настроение. Поняв по крикам Дронго, что нужно срочно бежать, Зиновий Михайлович отключил вею аппаратуру, стер все записи и поспешил на улицу. Но так торопился, что угодил прямо под машину.