— Я уберу его, — спокойно сказал Мамонтов.

— Теперь конечно. И не только его, — вдруг посмотрел на полковника хозяин кабинета. — У нас теперь просто нет другого выхода.

Славин вернулся в свой кабинет расстроенным. Формально заместитель директора был прав. Никаких результатов они пока не имеют, а после контактов с чеченцами их вполне могли взять на особый контроль. Позвонил Дима Виноградов и сказал, что Агаев уже вернулся. Подполковник вспомнил про вчерашний скеллер, оставшийся у него после разговора с Рогожиным, и, достав его из кармана, немного подумав, включил прибор и лишь затем позвал своих сотрудников.

Первой вошла Светлова. На ней были привычные темные брюки и темная водолазка. Следом вошли Агаев и Виноградов.

— Поговорили с высоким начальством? — весело уточнил Дима, усаживаясь за стол.

— Да, по душам. Разговор получился сердечный и откровенный, — усмехнулся подполковник.

— Что случилось? — спросила Светлова.

— Я ему рассказал обо всем, кроме событий последней ночи. Не беспокойтесь, нас не услышат, я включил скеллер. Он обобщил мою пространную речь и заметил, что ничего конкретного пока нет. А встречаться с чеченцами было не нужно. Поэтому мы и привлекли внимание особой инспекции. Так, во всяком случае, получается, по его словам.

— Почему ничего конкретного? — обиделся Агаев. — Мы теперь точно знаем, что эти взрывы устроили не чеченцы. Что к ним имеет отношение группа рецидивиста Лысого. Разве этого мало?

— А факты? Записки в «дипломате» — это еще не факты, — возразил Славин. — Он прав. Нам нужны конкретные факты, доказательства. Вот если Орловский сегодня найдет нам Исаева, тогда у нас будет конкретный свидетель.

— А деньги, которые они вывезли из банка? — спросил покрасневший и раздосадованный Виноградов.

— Могло быть совпадение, — упрямо возразил подполковник. — Это не конкретные факты. Нужны свидетели, нужны доказательства. Генерал прав, а нам здесь крыть нечем.

Все молчали.

— Агаев, что-нибудь есть по факту смерти этого чеченца? — спросил Славин. — Какие-нибудь подробности?

— Есть, конечно. Группа захвата МВД получила анонимный телефонный звонок о том, где скрывается Хаджи Абдулла. Туда выехало около пятнадцати человек спецназа. Дом был окружен, и начались переговоры. Внутри было четверо. Они решили сдаться и уже готовились выходить из дома, когда начались выстрелы. Кто-то открыл стрельбу. В ответ чеченцы тоже начали стрелять. Потом нашли труп Хаджи Абдуллы и двоих его людей. Третий был тяжело ранен, сейчас он в госпитале МВД.

— Нужно было к нему поехать, — заметил Славин.

— Поехал, Владимир Сергеевич, но меня не пустили. Даже удостоверение показал, не пустили. Он в реанимации, сейчас идет операция.

— А откуда все эти сведения?

— С ребятами поговорил, которые принимали участие в задержании. Они и сами не знают, почему вдруг стрельба началась. А когда все кончилось, у них тоже двое раненых было.

— И здесь тоже не все ладно, — покачал головой подполковник. — Опять никаких концов не найдешь. Есть убитые, а кто стрелял, почему, в кого — непонятно. Неужели они не видели, кто первым начал стрельбу? Хотя бы из-за чего началась? Если чеченцы хотели сдаться, то почему омоновцы вдруг начали стрелять?

— Не знаю, Владимир Сергеевич, — виновато развел руками Агаев, — мне самому все это не ясно. Хаджи Абдулла не такой человек, чтобы сдаваться. Может, просто решил начать переговоры и время потянуть. С другой стороны, шансов уйти у них не было. Дом был окружен со всех сторон и простреливался. Ни единого шанса.

— Кто звонил, хотя бы установили?

— Нет. Звонок был анонимный.

— Так и получается. Кто стрелял первым, не знаем. Кто звонил — не знаем. Кто убил Игоря Лысого — не знаем. Ничего не знаем. В общем, полные нули. У вас все?

Агаев кивнул.

— У вас есть что-нибудь? — спросил подполковник у Светловой.

— Мы сделали, с Димой запрос в информационный центр МВД, — сказала женщина. — Решили проверить имена, которые вы вчера нашли в этом «дипломате». Так вот, оба преступника, упомянутые в этих записках — Сергей Халаев и Савелий Мещеряков, — числятся в розыске. Судя по всему, их убрали на следующий день после взрывов. Во всяком случае, труп Халаева был найден через три дня за городом. Его опознали по ранению в плечо, которое у него было в молодости. Теперь это уже доказанный факт — Халаев убит, и деньги «возвращены».

— Идентификация трупа проводилась? — хмуро спросил Славин.

— Да. Была экспертиза патологоанатомов, которые уверенно определили, что Халаев был убит из огнестрельного оружия несколько дней назад. Отпечатки зальцев совпали. Впрочем, его узнали сразу, по ранению. Подробный акт экспертизы обещали прислать после перерыва.

— Это уже лучше, — подполковник вздохнул. — Как мне не хочется говорить с Мамонтовым. Каждый раз, когда вижу его рыбьи глаза и змеиное лицо, думаю, что он более органичен для нашего ведомства, чем Инна или ты, Гамза.