Все заулыбались.

— Будем работать, — закончил совещание Славин. — Как только придет Орловский, пусть зайдет ко мне. Я после разговора с Мамонтовым вернусь к себе в кабинет.

После того как все вышли, он еще минут десять сидел, молча постукивая костяшками пальцев по столу. Потом решительно встал, затянул галстук и вышел в коридор. Особая инспекция размещалась в другом крыле здания, и он неторопливо шел туда, стараясь не думать о предстоящем тяжелом разговоре. В кармане пиджака лежал включенный скеллер.

Он почти дошел до кабинета Мамонтова, когда увидел Рогожина. Тот, заметив его, сделал несчастное лицо и попытался спрятаться, но Славин уже позвал его.

— Матвей, как дела?

Рогожин нерешительно протянул руку. Он мялся, оглядываясь по сторонам.

— Что-нибудь случилось? — спросил подполковник.

— Тебе еще ничего не говорили? — осторожно уточнил Рогожин.

— Нет, а в чем дело?

— Они уже знают, что мы встречались, — еще раз оглянувшись, быстро прошептал Рогожин.

— Кто они?

Рогожин сделал круглые глаза и решил идти дальше, но Славин уже цепко схватил его за рукав.

— Ты сказал Мамонтову о том, что я знаю, кто именно встречался с бандитом?

— Пусти, — попытался вырваться несчастный Рогожин.

— Сказал или нет?

— Да, — простонал вконец запутавшийся Матвей. — Он уже знал, что ты ко мне ночью приходил. Так прямо и сказал: «Зачем это по ночам Славин к тебе бегает?»

Подполковник отпустил Рогожина, стиснул зубы.

— Ты рассказал ему о нашей беседе?

— Да, — почти неслышно ответил Рогожин, — но ему, похоже, и так все было известно.

— Когда это было? В котором часу?

— Утром. Как только я пришел на работу.

— В девять?

— Да. Около того.

— И какова была его реакция?

— Он рассмеялся и сказал, что я настоящий офицер. Потом пошел к заместителю директора.

— Откуда ты знаешь, где именно он был?

— У меня было важное дело, и я хотел пройти к нему, но помощник сказал, что у него сидит полковник Мамонтов.

— Когда это было?

— Уже в половине десятого.

«Значит, беседуя со мной, он уже обо всем знал, — ошеломленно подумал подполковник. — Значит, он все знал еще до того, как я вошел к нему в кабинет. Черт возьми! Кажется, я просто деревенский дурачок, очутившийся не на своем месте». Он повернулся и пошел обратно в свое крыло здания.

Ничего не понявший Рогожин испуганно и растерянно глядел ему вслед. Славин вошел в кабинет, сел за стол. Новая ситуация совершенно выбила его из колеи. И во всей этой истории самым важным было то обстоятельство, что ему нельзя было встречаться с чеченцами, а подполковнику Мамонтову разрешалось встречаться с находящимся в розыске рецидивистом. Или, может быть, действительно существуют какие-то высшие интересы, впервые подумал Славин.

Взглянул на часы. Он должен позвонить своему неизвестному другу в два часа дня. Славин уже понял, что этот тип из разведки. «Может, они тоже с ним играют, — нахмурившись, подумал подполковник. — И как разобрать — кто на чьей стороне и за кого играет? — Он снова посмотрел на часы. — Позвоню прямо сейчас», — решил, выходя в коридор. Спустился вниз по лестнице, подошел к дежурному.

— Можно от вас позвонить? — спросил он.

— Конечно, — удивился стоявший у дверей офицер. — У вас не работает телефон? Может, позвонить, вызвать монтера?

— Не нужно. Просто я вспомнил об одном срочном звонке. — Он подошел к телефону и, подняв трубку, набрал номер. Ему повезло. Дронго ответил почти сразу. В этом убежище у него был телефон.

— Мне нужно с вами увидеться, — вместо приветствия сказал Славин.

— Это так серьезно? — понял Дронго.

— Вы можете со мной встретиться?

— Прямо сейчас?

— Да.

— Откуда вы говорите?

— С работы.

— Из кабинета?

— Нет, — он понял, почему Дронго задал этот вопрос. Но и Дронго знал, что его вопрос нес в себе определенную информацию.

— Куда мне подъехать? — спросил он. Славин задумался. Нужно было действовать быстро, но не слишком опрометчиво.

— Памятник Марксу, напротив Большого.

— Буду через тридцать минут, — Дронго закончил разговор в стиле блица и отключился.

Подполковник посмотрел на часы. Положил трубку, поблагодарил дежурного и поспешил к себе. Нужно будет серьезно поговорить с этим «другом». Больше нельзя все оставлять в таком подвешенном состоянии. Если он из разведки, а Дима Виноградов говорил, что только через их кодированные сигналы можно было выйти на сеть ФСБ, пусть объяснит, что нужно офицеру СВР в их ведомстве. А если не объяснит, пусть тогда приедет в ФСБ и сам объясняется с руководством. «Если он не захочет приезжать, я привезу его силой, — с неожиданной злостью подумал подполковник. — Надоели все эти „тайны мадридского двора“ и прыжки по стенам».