— Кажется, да, — обрадовался участковый. — Здесь всегда красиво было. Лебеди плавали, утки.

— В бассейне? — удивился Виноградов. — Они не купались здесь, что ли?

— В этом бассейне не купались, — показал участковый. — Вон в том, рядом с домом, купались. Я видел дамочек разных один раз, а здесь в основном лебеди плавали. Видите, какое дно? Здесь реже воду меняют, чем в другом бассейне.

— А зачем тогда здесь эти вышки стоят для прыжков? — спросил Дима.

— Для понта, наверно, — покачал головой участковый. — Я даже не знаю.

Славин подошел к бассейну, сел рядом с ним. Опустил руку в воду. Задумался. Потом решительно поднялся.

— Как отсюда воду выпустить?

— Сейчас? — спросил изумленный следователь. — Уже поздно, товарищ подполковник, давайте завтра. Это еще часа на два.

— Да нет, — возразил участковый. — Я видел однажды, как они воду спускали. Очень просто. Вот там нужно открыть.

— Давайте все-таки попробуем, — настаивал Славин, и следователь вынужден был согласиться.

Орловский открыл краны, и вода из бассейна начала медленно убывать. Славин следил, напряженно наклонившись. Затем подозвал к себе Виноградова.

— Не верю я, Дима, что этот рецидивист лебедей бил Не вяжется это как-то с его обликом. Скорее, наоборот, специально птичек разных здесь держал, чтобы никто не купался. Давай посмотрим там, внизу, когда вся вода выйдет. Виноградов кивнул.

— Пойду сапоги резиновые найду. Кажется, видел их в гараже.

Когда вся вода ушла, Виноградов, уже надевший сапоги, полез вниз. Было темновато, даже проведенное освещение не очень помогало старшему лейтенанту в его поисках. Следователь все время демонстративно смотрел на часы. Он уже не раз обругал себя за то, что согласился на этот дурацкий эксперимент и приехал на обыск в сопровождении офицеров контрразведки, которые, кажется, вообще не хотят отсюда уезжать.

Вдруг стоявший внизу Виноградов громко сказал:

— Есть что-то.

Все оживились. Орловский тоже полез вниз.

Они с трудом сумели открыть одну из плиток, за которой простукивалась пустота, металлоискатель показывал наличие неизвестных металлов. И начали доставать банки с драгоценностями.

«Опять», — разочарованно подумал Славин, и в этот момент Орловский громко крикнул:

— Здесь еще какой-то «дипломат»!

— Давайте его сюда, — обрадовался подполковник. Появилась луна, и все казалось теперь каким-то нереальным, словно происходившим во сне. «Дипломат» подняли наверх, и Славин со следователем, уже не обращая внимания на банки с драгоценностями, поспешили в дом, чтобы открыть столь вожделенную находку.

«Дипломат» был заперт с помощью кода, и Славин предложил открыть его ножом. Следователь после недолгого колебания согласился. Выбив один замок и повредив второй, открыли наконец «дипломат». Там лежало несколько листков бумаги. Славин нетерпеливо схватил их.

— Здесь перечислены фамилии и проставлены конкретные суммы. Очевидно, это люди, с которыми у Лысого были дела, — понял Славин, передавая бумаги Виноградову. — Перепиши все фамилии.

Он поднял следующий лист. На нем было всего два имени. «Савелий Мещеряков», — прочел он. И сумма — двадцать тысяч долларов. Под деньгами был поставлен крест и надпись — «Возвращены». И какое-то непонятное число. Затем шло другое имя — Сергей Ха-лаев, и снова сумма и число. И та же надпись «Возвращены».

— Что бы это могло означать? — спросил следователь.

— Я думал, вы знаете, — пожал плечами подполковник. — Во всяком случае, нечто очень важное, если он спрятал эти листы бумаги так далеко. Дима, перепиши все в точности. Еще лучше, сфотографируй.

— Да, конечно, — отозвался Виноградов. На третьем листе была фамилия, которая заставила Славина на миг даже оглянуться. Он испугался, что, кроме него, эту фамилию узнает и следователь. На бумаге стояло: «Матвей Рогожин». Это был один из старших офицеров особой инспекции ФСБ. Они однажды встречались, и он помнил это имя. Рогожин обычно занимался работой с агентами. Он давно работал в контрразведке, еще с восемьдесят второго года. Кроме Славина, эту фамилию мог знать и Орловский. Подполковник, взглянув на лист, молча передал его Виноградову. Тот поднял голову.

— Переписать? — спросил ничего не подозревавший Дима.

— Да — Он все-таки надеялся, что Орловский не посмотрит. Но майор был настырный и упрямый. Он наклонился над бумагой, прочел имя и, подняв голову ошеломленно посмотрел на Славина. Видимо, что-то во взгляде подполковника сказало ему, что нужно молчать. И он не стал задавать никаких вопросов. А следователь громко прочел неизвестное для него имя.

— Рогожин. Матвей Рогожин. Наверно, тоже бандюга, какой-нибудь из его сообщников.

Рядом с фамилией Рогожина не было никаких цифр и слов. Просто одна его фамилия, и больше ничего.

И, наконец, на четвертом листке бумаги был еще целый ряд фамилий. Видимо, Лысый перед смертью хотел застраховаться и решил таким необычным образом иметь для себя нечто вроде страховочного полиса.

С дачи они уезжали в первом часу ночи. В машине Агаева сотрудники ФСБ сидели молча. Виноградов устроился рядом с Гамзой впереди, а Орловский и Славин на заднем сиденье.

— Вы вспомнили, кто это был? — тихо спросил Орловский у подполковника. — Не беспокойтесь. У меня в кармане скеллер. Я взял на всякий случай один с собой. Нас не подслушают.