— Риск велик, и жертвы будут велики…

— Непростительно. — Соли сжал кулаки, и его и без того холодный голос начал наполняться льдом. — Пусть я и знаю, что каждый из наших воинов непоколебим в своей вере, той самой вере, что унаследовал я от своего отца, героя нашей священной войны… Пусть я и знаю, что каждый из нас готов отдать жизнь ради истинной веры… Непростительно, что наши воины, наши братья умрут, забрав лишь десятки, а не тысячи, нет, сотни тысяч жизней этих отродий вонючих свиней. Непростительно.

Когда Соли закончил свою, казалось бы, тихую и спокойную речь, мурашки, столь же ледяные, как и его пронизывающий до костей тон, пробежали по спинам у всех без исключения, кто его слышал.

— Мы… обязаны победить в битве, чего бы это ни стоило! — Воодушевился вожак, и с безумными искрами во взгляде отдал приказ подчинённым. — Вы всё слышали, братья! Самолёт прилетает в 6:17. У нас мало времени, следует осуществить задуманное в кратчайшие сроки. В случае необходимости нам придётся захватить груз до того, как его спустят под землю…

— Насчёт этого. — Поднял руку Соли. — Согласно моим данным на самолёте также находится ящик некоего экспериментального химического оружия, которое нам следует также захватить. Совершенно не представляю, что находится в том ящике, однако это нечто крайне опасное. Настолько опасное, что их поросячье командование уверенно — нарушение герметичности контейнера приведёт к смерти всех в радиусе полутора-двух километров. Понимаешь, о чём я?

— В таком случае изменение плана может оказаться фатально для всей операции. — Вожак думал вовсе не о жизнях, а, как и полагал Соли, о том, что мёртвые не способны транспортировать груз. И ещё о том, что ценность груза только что резко возросла. — Захват на поверхности — крайняя мера. Поняли? Приступайте.

Как только суровые мужчины с автоматами со всех ног побежали исполнять приказ, Соли вновь обратился к вожаку:

— Мне также следует отправиться на исходную позицию и сыграть свою роль в нашем плане. Однако перед этим мне нужно проверить этих двоих, коих я избрал себе в помощь.

— Коль скоро ты сомневаешься в них, то не лучше ли тебе взять с собой кого-то из моих людей?

— Я не сомневаюсь в их вере, — Парировал Соли. — как и не сомневаюсь в том, что эти праведники готовы вознестись в джаннат. Я лишь хочу воочию убедиться, что в решающий момент их сердца не дрогнут. У тебя ещё остались те пленники?

— Конечно, Тимур, конечно. — Закивал вожак.

— В таком случае прикажи отвести двоих в комнату дознаний.

Вожак нажал на кнопку микрофона и отдал короткий приказ, после чего сопроводил Вэ Соли и его так называемых «избранных в помощь единоверцев» в перегороженную стеклом на до и после комнату, укрытую глубоко в подвале, где и оставил их, спеша принять участие в осуществлении грядущей операции.

— Здесь за нами никто не наблюдает, можете расслабиться. — Оповестил Соли, и Безымянный на пару с Аминой, до того изо всех сил старавшиеся сохранять самообладание, выдохнули с облегчением.

Фу-ух… Угораздило же меня ввязаться в столь сомнительную авантюру. Такое чувство, будто угодил прямиком в логово пчёл-убийц. Это ведь точно они, те самые ребята, которые отрубают головы на камеру, обвязываются взрывчаткой, разводят в горах опиумные плантации с опиумными рабами… В общем, всеми силами стараются дискредитировать мою нацию и религию моей родины.

Амина тоже так считает:

— Никогда не понимала, каким образом эти психи умудряются почитать то же самое писание, что и мы.

Спрошу-ка на всякий случай:

— Амина, так ты религиозна?

— Лично я не особо, но моя семья очень даже.

— У меня та же история.

Соли посмотрел на нас на мусор:

— Не слишком ли сильно вы расслабились?

Должно быть, проверка:

— Соли, ну это же очевидно. Мы угодили в улей, в котором достаточно одного твоего слова, и от нас с Аминой не останется и следа. Для нас единственный способ выбраться отсюда в целости и сохранности — довериться тебе, что мы и делаем.

— И что ты будешь делать, если я ошибся? Если я не знаю о том, что, скажем, вчера в эту комнату пыток поставили прослушку?

— Я… — Иногда бываю конченым идиотом. — не подумал.

— Я-то знаю, что изменение сроков завит старейшину позвать в аэропорт всю стаю до последней шавки. Наивно полагают, что победа в этой битве переломит ход войны. Ты об этом знать не мог. — Отчитывал меня Соли. — В следующий раз будь осторожнее.