Непонимающе уставился на встревоженную парочку. В голове ворочалось ровно две мысли.

Во-первых, минералка хорошо легла на старые дрожжи. Я уже ощущал, как внутри с новой силой нагнетается хмельная мощь опьянения. А значит, времени на осмысленные действия осталось не слишком много.

Во-вторых, сегодня Джонсон и Дексхаймер вели себя... по-иному. Стояли как-то ближе. Словно между ними есть нечто негласное, но вполне очевидное.

Вот же черт косой! Все-таки охмурил красотку! Даже жалко немного стало, проснулась идиотская ревность. Может, я и сам бы не прочь узнать адвокатессу с другой, не юридической, стороны.

«А раз так, почему сам не отвез ее вчера домой? — пришло запоздалое мутное раскаяние, — Предпочел общество бутылки? Ну так пожинай результаты!»

Впрочем, не о том думаю...

— Майк, ну зачем ты так? — Эльза чуть не плакала.

Тяжело выдохнув, протер лицо ладонью. Пошевелил языком, пробуя звуки на вкус. Вроде, простые слова должен осилить.

— Я напился. Не в первый и не в последний раз, — сиплый голос постепенно приобрел уверенность, — С каких пор на это требуется разрешение?

Они переглянулись. Оба посмотрели на меня, как на дурака.

— Он не понимает, — пискнула Эльза.

Джонсон кивнул и завозился, запустив руку в карман плаща. Наконец оттуда оказалась извлечена газета, которую он аккуратно бросил на столик прямо передо мной. Наклонив голову, я кое-как переборол приступ головокружения. Взгляд с трудом сфокусировался на огромном заголовке.

Прочитал, не улавливая сути написанного. Потом еще раз. Смысл начал медленно доходить раза с третьего.

«Зверское убийство! Ночью, в собственной спальне был безжалостно убит многоуважаемый профессор Бенджамин Харрис. Всемирно известный археолог, историк и идеолог нового мирового правопорядка погиб, едва отправившись в постель. Научный мир скорбит о потере. Председатель конгресса долгоживущих настаивает на тщательном расследовании. Подробностей произошедшего пока нет, но источник в полиции подтвердил, что преступление совершено с особой жестокостью и цинизмом...»

Дальше шли ничего не значащие подробности, размазывающие немногочисленные факты на целый газетный разворот. Подняв мутный взор от бумаги, я уставился на подчиненных.

«А ведь они уверены, что это моих рук дело!» — гениальная догадка осенила при одном взгляде на перекошенные физиономии сослуживцев.

С трудом высвободился из объятий кресла. Буркнул: «Сейчас!». Ноги понесли в сторону уборной. По пути ухватил стакан и солонку.

В ванной первым делом сунул голову под ледяную струю. В висках громогласно стучали молотки. Стакан воды, ложка соли — с отвращением опрокинул ядреную смесь в горло. Едва успел повернуться к унитазу, как скрутила первая конвульсия.

Дальше так и пошло — умывание, стакан воды, два пальца в рот, рвота.

Наконец желудок исторг все содержимое, наступило отвратительное опустошение. Вытащил из аптечки антипохмельные таблетки, закинул в рот сразу три. Запил, не чувствуя вкуса. Тщательно умыл лицо, стараясь не обращать внимания на красные глаза.

Спустя десять минут я стал отдаленно напоминать человека. Голова гудела, и от этой боли так просто не избавиться. Часть последствий нейтрализует лекарство, остальное нужно просто перетерпеть.

Выбрался в гостиную, где почти ничего не изменилось. Эльза по-прежнему маячила у входа, Джонсон задумчиво разглядывал содержимое холодильника.

— Начнем с главного, — решительно, хоть и слегка покачиваясь, прошел к собственному столу, — Харриса я не убивал!

Джонсон посмотрел сочувственно. В глазах Эльзы по-прежнему плескалась растерянность вперемежку со страхом.

Не верят! Вот ведь гаденыши! И чертова репутация! Как не вовремя это все.

Ну да, я ненавижу лонгеров! Потому что все они — заносчивые твари, живущие за счет смертей других. Звери, не гнушающиеся употреблять в пищу себе подобных. Этакие энергетические каннибалы.

А еще сраные лонгеры убили моего отца.

Но это ведь не повод для столь тупой мести! Профессор Харрис виновен разве что в неуемной жадности и непочтительности. Почти святой, по современным меркам.

— Всю ночь я просидел здесь, наверху, — устало показал пальцем на второй этаж, — Прикончил бутылку вискаря и заработал жуткую мигрень. Никуда не выходил, и никого пальцем не трогал.

Взялся за телефон, принялся накручивать знакомый номер.

— Значит, алиби у тебя нет, — едва сдерживая всхлип, подтвердила свои худшие опасения Эльза.

Отвечать не стал, просто слушал долгие гудки в трубке. Наконец раздался щелчок, в динамике повисла напряженная тишина.

— Вера? — спросил в пустоту, уже зная, каков будет ответ.

— Кто говорит? — жестко поинтересовался мрачный мужской голос.

Я повесил трубку, сдерживая крутящиеся на языке ругательства. Оставалось надеяться, что Портер успела скрыться до прихода полиции. Или ее дружок Юркинсон поможет выкрутиться.

Кстати, о полиции. Раз уж копы дома у Веры, ожидать тут их можно в любой момент. В конце концов, не идиоты же они? Старший констебль сложить два и два точно сможет!