– Благодарим, ваше превосходительство! – в один голос ответили офицеры.

– И еще, – добавил генерал. – Сделайте мне еще пару… нет, три таких комплекта, – он указал на шкатулки. – Губернатору подарю, он оружие любит, военному министру отвезу, ну, еще кому. Не все ж ружья подносить. Пусть знает, что на Тульском не только лишь наганы, но и свои револьверы делают.

– Поздравляю, господа! – сказал Куликов, когда они вышли из приемной. – Получилось. Под хорошее настроение попали.

– Мог не разрешить выпуск? – удивился Федор.

– Это нет, – махнул рукой Куликов. – Александр Владимирович о заводе печется. Понимает, что прибыток нужен. Револьверы для того в самый раз. Винтовки более не заказывают, здесь можно развернуться. Но не будь он в настроении, остался ты бы с гривенником, мы – без представлений к орденам. А сегодня расщедрился. Теперь важно оправдать аванс. Михаил, с тебя лекала для деталей.

– Сегодня же прикажу заняться, – кивнул Рогов. – Федор, дашь слесарям образцы, объяснишь, что и как. Сам сделаешь эталоны для копиров.

– Непременно, – кивнул Кошкин.

– Хорошо б отметить это дело, – потер руки Куликов, – но спешить не будем. Как отладим производственный процесс, не ранее.

– Ресторан за мной, – сказал Федор. – Приглашаю.

– Ты у нас теперь богатый, – улыбнулся Куликов. – Невесту не нашел?

– Когда мне? – отмахнулся Федор. – Сначала револьверы от рассвета до заката, а теперь новая напасть – к экзаменам готовиться.

– Ну, гляди, – улыбнулся Куликов. – Станешь дворянином, от супруг наших не уйдешь. Невесту живо подберут. У них есть подруги, а у тех – дочки незамужние.

– Дворянки что ли? – уточнил Федор и, получив кивок, пожал плечами: – Я им не пара.

– Эх, Федор, Федор! – вздохнул Рогов. – Думаешь, раз дворянка, так богатая и чванливая? Бесприданниц среди них полно, а таких замуж не берут. Многие умны и образованы, но сидят в девках. Кто побойчее идет в учителя или помогает докторам в больницах. Зарабатывают свой кусок. Такая и за мастерового выйдет, за тебя – так точно. По сравнению с ними ты богач, да и человек хороший. Что в дворянстве, если голодаешь и одеть нечего?

– Довелось испытать? – не удержался Федор.

– На пенсию отца жили, – нехотя ответил Рогов. – А она не велика. Копейки считали. Хорошо, что мне, как сыну офицера, обучение в реальном училище за казенный кошт вышло. В России два дворянства, Федор. Одним жизнь все на блюдечке подносит: титул, положение, богатство. Это Осененные. Другим приходится трудиться. Офицеры, инженеры, чиновники, ученые – многие из них. Приходилось иметь дело с Осененными?

– Нет! – поспешил Федор. – На службе видел, да и то издалека.

– Повезло. Мразь редкостная.

– Михаил! – воскликнул Куликов.

– Не волнуйся! – отмахнулся Рогов. – Федор – человек свой, я его хорошо узнал. Как и ты, впрочем. Ну, а то, что Осененные – мразь, не преувеличение. Сколько выслушал от них, когда к Але сватался! Нищий, худородный, не на ту облизываюсь. И приданого не выделили, хотя маменька жены его оставила. Прикарманили, подлецы. В крохотной квартирке жили, пока в начальники не выбился.

– Ну, зато стимул был, – улыбнулся Куликов. – И теперь имеется. В генералы не откажешься?

– Тьфу! – сплюнул Рогов.

Куликов захохотал.

– Зря, – сказал, отсмеявшись. – Если Кошкин будет с нами, непременно выйдем. Так ведь, Федор?

– Непременно, ваше благородие! – подыграл Федор, сделав важный вид.

– Что-то новое придумал? – заинтересовался Куликов.

– Есть соображения, – напустил туману Федор. – Но подумать надо. Для начала разберусь с экзаменами.

– Это правильно, – согласился Куликов. – Поспешать не стоит. Попривыкнут, перестанут ценить. Скажут: «А за что вам ордена и чины? Недавно получали».

– Меркантильный ты какой! – покрутил головой Рогов.

– В генералы хочу, – улыбнулся Куликов. – На худой конец – в полковники. Я хоть и не знал нужды сызмальства – отец зарабатывал хорошо, но происхожу из мещан. Мои дети должны получить дворянство[11]. Это плохо?

– Нет, – кивнул Рогов. – Но сие от Федора зависит.

– Ну, а что Федор? – отмахнулся Куликов. – Он все понял, хоть и не подает виду. Не глупее нас с тобой. Будет нас держаться, станет офицером. Не в больших чинах, но дворянином, пусть даже личным. Так ведь?