— Удивительно, — отвечал дон Мигель, — что я никогда не слышал ничего об этих развалинах.

— А кто их знает? Никто. Впрочем, они очень похожи на развалины, которые находятся в Хочикалько 64 .

— Куда же это вы ведете меня, друг мой? Здесь нелегко идти даже привычному человеку, и я, признаться вам, начал уже уставать.

— Потерпите еще немного… Через десять минут мы будем уже на месте. Я веду вас в природный грот, открытый мною некоторое время тому назад. Грот этот замечателен. Испанцы, по всей вероятности, никогда ничего не слыхали о нем, хотя индейцы знают его с незапамятных времен. Апачи воображают себе, что он служит дворцом гению гор. Во всяком случае, я до такой степени прельстился его красотой, что на время покинул свой хакаль и поселился в этом гроте. Он занимает громадное пространство, и хотя я никогда не исследовал его, но убежден, что он тянется более чем на десять миль под землей. Но знаете, что меня поразило больше всего? Грот этот разделяется на бесчисленное множество отделений, и в некоторых из них имеются довольно большие озера, в которых водятся слепые рыбы.

— Слепые рыбы? Да вы шутите, друг мой, — вскричал дон Мигель, останавливаясь.

— Я ошибся, или лучше сказать, я не совсем точно выразился. Мне следовало бы сказать, что у этих рыб совсем нет глаз.

— У них нет глаз?

— Да, но это не мешает им быть очень жирными и очень вкусными!

— Вот это странно.

— Не правда ли? Ну, а теперь мы уже и пришли.

И в самом деле, они находились перед мрачным зияющим отверстием высотой около десяти футов и шириной около восьми.

— Не откажитесь сделать мне честь пожаловать ко мне, — сказал Валентин.

— Очень вам благодарен, друг мой.

Вслед за тем они вошли в грот; охотник высек огонь и зажег факел из свечного дерева.

У дона Мигеля невольно вырвался крик изумления при виде открывшейся перед ним волшебной картины.

— О! Как это прекрасно! Как это чудно! — повторял дон Мигель.

— Не правда ли, — отвечал Валентин, — человек чувствует себя очень маленьким и ничтожным при виде этих чудных творений природы? Только в пустыне и можно понять все величие и бесконечное всемогущество Верховного Существа, потому что здесь на каждом шагу человек сталкивается лицом к лицу с Создателем и видит знак Его могущества на всем, что представляется его взору!

— Да, — согласился с охотником дон Мигель, — только в пустыне человек и учится познавать, любить и бояться Бога, потому что Он везде!

— Пойдемте, — сказал Валентин.

И он провел своего друга в залу площадью не более двадцати квадратных метров, свод которой поднимался на высоту около ста метров.

В этой зале был разложен костер. Валентин и его спутник присели к огню, и каждый погрузился в свои думы.

Через несколько минут послышался шум шагов. Мексиканец поднял голову, но Валентин даже не пошевелился — он узнал шаги своего друга.

И действительно, через минуту появился индейский вождь.

— Ну что? — спросил его Валентин.

— Еще ничего, — лаконично отвечал Курумилла.

— Они что-то сильно запаздывают, — заметил дон Мигель.

— Нет, — возразил вождь, — теперь всего только половина двенадцатого, мы пришли раньше, чем рассчитывали.

— А найдут они нас здесь?

— Они знают, что мы будем ждать их в этой зале.

После обмена этими немногими словами все смолкли и снова погрузились в свои размышления.

Молчание нарушалось только какими-то таинственными звуками, раздававшимися в гроте почти через равные промежутки времени.

Так прошло довольно много времени.

Вдруг Валентин резким движением приподнял голову:

— А вот и они, — сказал он.

— Вы ошибаетесь, друг мой, — отвечал дон Мигель, — я ничего не слышал.

Охотник улыбнулся.

— Если бы вы провели, как я, — возразил охотник, — десять лет в пустыне, ваше ухо тоже привыкло бы к этим смутным звукам, к этим вздохам природы, которые для вас не имеют никакого смысла в настоящую минуту, но которые для меня все имеют значение и, так сказать, голос, и вы не сказали бы, что я ошибаюсь… Спросите вождя, и вы увидите, что он вам скажет то же.

— На холм взбираются два человека, — авторитетным тоном сказал Курумилла, — белый и индеец.

— Но каким образом можете вы определить эту разницу?

— Очень просто, — улыбаясь отвечал Валентин, — индеец обут в мокасины, которые касаются земли, не производя почти никакого шума, и, кроме того, он идет уверенно, как человек, привыкший ходить по пустыне, ставит ногу твердо; у белого же сапоги с высокими каблуками, которые стучат каждый раз, как он на них ступает, а прикрепленные к сапогам шпоры звенят все время не переставая, у него шаг неуверенный, и каждую секунду камень или комок земли вырывается у него из-под ноги. Человек, который ходит таким образом, привык ездить верхом и не умеет справляться со своими ногами. Прислушайтесь, теперь они входят в грот… Сейчас вы услышите сигнал.

В ту же минуту раздался троекратный лай койота через равные промежутки.

Валентин отвечал, повторив тот же самый сигнал.

— Ну что, ошибся я? — сказал он.

— Я просто не знаю, что и думать, друг мой, но больше всего меня удивляет то, что вы слышали приближение наших друзей еще задолго до того, как они появились.

— Стены этого грота — отличный проводник звука, — просто отвечал охотник, — в этом и заключается весь секрет.

— Черт возьми! — вырвалось невольное восклицание у дона Мигеля. — Вы, кажется, ничем не пренебрегаете.