Я снова упираюсь поясницей в столешницу и даже выдавливаю улыбку. На спасибо у меня нет сил, поэтому я молчу, надеясь, что паузу Богдан поймет правильно. К счастью, он понимает. — Мне пора. Послезавтра в отеле уже никого не будет. Я попросил управляющего поставить тебе смену через три дня.

— Никак не можете закончить празднование?

— Можно и так сказать, — уклончиво отвечает Богдан. — Если хочешь — можешь увидеться с Ромой, думаю, ему будет приятно.

— Нет, — слишком поспешно говорю я. — В смысле, не стоит травмировать ребенка встречей. В прошлом мы умудрились наделать немало ошибок.

— Ты права.

Снова повисает пауза. Несмотря на то, что Богдан сказал заветные «Мне пора», уходить он не спешит.

— Как ты? — задает вопрос, от которого у меня мутнеет перед глазами.

— Я… нормально. Правда, все хорошо.

— Был рад тебя увидеть. И узнать, что у тебя все в порядке.

— И я. В смысле, увидеть рада.

— Не спросишь, как я?

— Ты празднуешь день рождения сына в другой стране и умудрился, занимая пост губернатора, купить отель в другой стране, — замечаю. — Думаю, у тебя тоже все хорошо.

— Следила за новостями?

— Нет. Случайно наткнулась на статью пару месяцев назад. Рада, что у тебя все хорошо.

Наш обмен любезностями исчерпал себя. Я понимаю, что морально вымотана этой встречей и спешу ее закончить. Впрочем, мою суету Богдан понимает и спешит к выходу. Уже обувшись, он поворачивается ко мне, а я не успеваю отойти, не ожидая такого поворота. Он оказывается слишком близко ко мне. Смотрит сверху вниз, пронзительно, остро, так знакомо, что начинает сосать под ложечкой, да и сердце ускоряет свой ход.

Странно, но я совсем не хочу отходить. Взгляд сам цепляется за его лицо. Широкие темные брови, впалые глаза длинными изогнутыми ресницами, ровная линия носа, квадратный подбородок с небольшой порослью щетины. Он почти не изменился. Разве что появились небольшие морщинки вокруг глаз, но с его профессией это и не удивительно. Даже запах и тот остался прежним. Я чувствую нотки сандала и апельсина, которые так нравились мне когда-то.

— Извини, — говорит он, резко подавшись к двери. — Мне действительно пора. Рад, что ты приняла мое предложение.

Я зажмуриваюсь, чтобы прийти в себя. Его близость слишком ярко подействовала на меня. Как лавина смела на своем пути все другие чувства.

Пока Богдан мешкает с замком, я успокаиваю дыхание и прошу его подвинуться. Замок иногда заедает и открыть его не так просто. Наконец, мне удается, я распахиваю дверь и нос к носу сталкиваюсь с Майком, который смотрит на меня с широкой улыбкой.

— Привет, — Майк первым нарушает молчание. — Я Майк, приятно познакомиться.

Богдан мешкает. Вначале несколько мгновений смотрит на Майка и только потом протягивает ему руку и называет свое имя.

— Русский друг Леры? — смеется Майк. — Уже уходишь?

— Да, дела, — отвечает Богдан.

Я в это время стою, затаив дыхание. Майк он… необычный. Всегда открыт для новых знакомств, тепло относится к моим друзьям и никогда не ревнует, хотя мы состоим в отношениях.

— А ты? — задает вопрос Богдан.

— Парень Леры, — поясняет Майк.

— Вот как, — замечает Богдан, а потом поворачивается ко мне и говорит по-русски: — Теперь я верю, что у тебя все в порядке.

Я закусываю губу и улыбаюсь. Да, так и должно быть. Вскоре он уедет, а я останусь здесь.

— До свидания, — прощается Богдан, начиная спускаться по ступенькам.

— Как сын? — спрашивает Майк. — Вел себя хорошо?

Вот что ему стоило спросить об этом за закрытой дверью? Но нет! Он делает это здесь, на лестничной площадке, при Богдане, который замирает на пятой ступеньке. Оборачивается и смотрит прямо на меня.

— Сын?

— Да, — поспешно киваю. — У Майка сын есть. Он попросил меня с ним побыть. Извини, что сразу не сказала.

Богдан понимающе кивает. А потом разворачивается и уходит. Я же заталкиваю Майка в квартиру и гневно спрашиваю:

— Зачем ты заговорил о сыне при нем?

— Я не думал, что это секрет, — улыбка на лице Майка меркнет, и я начинаю чувствовать себя дрянью.

Вот зачем я так с ним? Он совсем этого не заслужил. Он ведь и правда не знал, кто такой Богдан, а я свое материнство никогда не скрывала.

— Прости, — отвечаю, выдыхая, просто он…

— Отец ребенка.

— Откуда ты?