Идею захлопнуть дверь перед его носом и попросить уйти через дверь, отбрасываю. Отступаю, позволяя ему решить, хочет ли он войти.

— Здравствуй, Лера, — говорит Богдан в коридоре моей квартиры. Он все же решил зайти. — Мы можем поговорить?

— Можем. Разувайся проходи на кухню. Первый поворот налево.

Богдан снимает туфли, оставляя их рядом с моими черными босоножками, и идет в указанном направлении. Я закрываю за ним тяжелую дубовую дверь, набираю в легкие побольше воздуха и молюсь, чтобы Артур не проснулся. Не должен, конечно, но все может быть. Спешу на кухню, чтобы как можно скорее узнать, зачем Богдан пришел.

На кухню вхожу с твердым намерением сразу же приступить к разговору, но застаю Богдана за рассматриванием магнитика с моей фотографией на холодильнике. Не так давно там висел магнитик с фотографией Артура, но я его убрала, чтобы протереть от пыли, а повесить обратно забыла. Сейчас чувствую облегчение, но вдруг вспоминаю, что по всей квартире разложены девайсы для новорожденного. Их просто невозможно не заметить.

— Зачем ты пришел? — спрашиваю у него.

Богдан поворачивается, заставляя мое сердце забиться чаще. Все-таки, у меня не получилось его забыть, как я не старалась. Болезненные обрывки воспоминаний врезаются в память так сильно, что я не могу подготовиться и интуитивно ищу опоры, которой не оказывается. Я отхожу на несколько шагов назад, шарю рукой по столешнице и упираюсь в ту поясницей. Становится немного легче. По крайней мере я могу дышать полной грудью.

— Хотел попросить тебя вернуться в отель, — говорит он.

— Мы это уже обсуждали. К тому же, я уже получила выгодное предложение, — вру, не краснея, чтобы не казаться жалкой.

— Я уезжаю завтра, — продолжает Богдан. — Заниматься отелем будет управляющий. На мне будет удаленный контроль, да и то… — он делает паузу. — Даже это я поручу другому человеку. Документально отель даже не мой. Ты же знаешь, что чиновникам не положено иметь такие владения.

Я киваю. Предложение Богдана кажется невероятно заманчивым. Он уезжает, а я спокойно продолжаю работать в отеле. Мы не будем видеться. Это мне подходит, но соглашаться упрямо не хочется.

— Соглашайся, Лера. Я не буду вмешиваться в твою работу в отеле. Да я и не собирался влезать. С Иваном трудно договориться иначе.

Он будто оправдывается, хотя мне наверняка просто кажется.

Мне почему-то хочется с ним поспорить. Сказать, что я уже нашла хорошую работу и не вернусь в отель, но я соглашаюсь, потому что хочу, чтобы он ушел. Прямо сейчас. Пока Артур не выдал своего присутствия в соседней комнате.

— Хорошо, вернусь. Не стоило утруждаться, кстати. Я бы не пропала.

— Мне так спокойнее.

— Как так?

— Не хочу оставлять тебя в беде.

Смех рвется наружу, но я его подавляю. Наступаю себе на горло и вынужденно улыбаюсь, хотя хочется зареветь. Завыть от обиды. Теперь ему, стало быть, не безразлично? Пытается очистить себе карму? Или слишком много людей оставались в беде с его подачи?

— Однако спасибо за заботу. Я вернусь. Если это все, то…

В следующую секунду мое тело сковывает страхом, потому что я слышу пронзительный детский плач. И он исходит не от соседей, а из моей квартиры. Это плачет Артур. И я понятия не имею, что дальше делать.

— У тебя есть ребенок? — удивленно спрашивает Богдан.

— Мне нужно идти, — быстро тараторю я и сбегаю в спальню, где уложила Артура.

Пока иду к кроватке сына, придумываю оправдания для Богдана. Что ему сказать? Что усыновила Артура? Или что родила? Но ведь тогда он точно спросит… а я не уверена, что смогу скрыть. Вернее, сказать, что сын не его я смогу без запинки, вот только глаза все выдадут. Я никогда не умела ему врать, хотя он убежден в обратном. Может, так и стоит себя вести? Говорить правду искренне, а он подумает, что я снова вру?

Оказавшись рядом с кроваткой, даю Артуру соску. Она вывалилась, и он начал плакать. Вот как знала, что не стоило ставить эксперименты и давать ему новую. Просто старой ровно месяц. В целях гигиены ее пора было заменить новой. Как только губ Артура касается силиконовый шарик, он тут же открывает рот и усиленно начинает ее сосать. Засыпает за какие-то мгновения, а я не знаю, как оторвать руки от кроватки и пойти на кухню. Что я скажу Богдану, если он спросит?

Идти все же нужно. Если Богдану надоест ждать, и он придет сюда…

Подгоняемая страхом, покидаю спальню и иду на кухню, по пути пряча детские вещи. Решение приходит само по себе. И я даже успеваю его отрепетировать.

— Извини, — говорю, заходя на кухню. — Подруга попросила остаться с сыном, и я не смогла отказать.

— Так ребенок не твой?

Такое ощущение, что он сожалеет. Впрочем, я не успеваю задуматься об этом, потому что в следующую секунду он ранит меня прямо в сердце.

— Жаль, что так. Я искренне желаю тебе познать радость материнства.