– Говори с этим фраером. – Бенно передал ему телефон. Рэйлен кивнул.

– Ники? – спросил он. – Это маршал Рэйлен Гивенс. Как поживаешь?

Рэйлен попросил Джойс вывести «ланчию» и «фиат» во двор, чтобы запереть в гараже Бенно и его дружка. Это – на случай, если те умеют запускать машину без ключей от замка зажигания. Иначе, сказал он, эти красавцы начнут таранить двери, пока те не сломаются. После этого Рэйлен объяснил свой план – единственный, как ему представлялось, возможный способ уехать из Италии, не попав бандитам в руки.

Джойс отнеслась к его идее с большим сомнением.

– А почему нельзя, чтобы и ты поехал с нами?

– Если я уеду, как же я проверю насчет Роберта?

– Мы тебя подождем, а потом уедем все вместе.

– Если ждать, никто из нас вообще никуда не уедет.

– Двинем-ка мы отсюда, да поскорее, – сказал Гарри. Выехали они уже затемно; выведя машину на дорогу, Рэйлен свернул вниз. Когда машина проезжала Сан-Маурицио-ди-Монти, сидевшие сзади Гарри и Джойс низко пригнулись, а мимо мелькали бледные в ночном мраке дома; некоторые двери были раскрыты, и в них виднелся свет. На выезде из поселка стояла все та же машина, а около нее человек с рацией наготове, но ведь он не высматривает «мерседес» и, как надеялся Рэйлен, решит, что это Бенно спешит вернуться в город. Царившее в машине молчание нарушал один Гарри, он был уверен, что Роберт рассказал бандитам про виллу.

– Если бы он рассказал, – не выдержал в конце концов Рэйлен, – они примчались бы туда гораздо раньше, чем мы уехали, и нас давно не было бы на этом свете.

Ну как же он не поймет такую простую вещь?

– А с кем ты говорил? – спросил Гарри.

– С мальчишкой этим, с Ники.

– Они заставляют Роберта говорить?

– Ники мне не сказал.

– А почему ты его не спросил?

Рэйлен молча вел машину по изогнутому, опасному участку дороги.

– Но почему он не сказал им, если они его об этом спрашивали? – настаивал Гарри.

– Вот узнаю и расскажу, – пообещал Рэйлен. Дорога была почти такая же, к каким он привык у себя дома – узкая полоса, освещенная фарами, а вокруг темнота, почти без проблесков света.

– Уж избить-то его должны были во всяком случае, – сказал Гарри. – Хотя бы просто по злобе. Помню, мне рассказывали как-то, что сделал Зип с одним парнем – прищемил ему член дверцей машины. Ты можешь хоть представить себе такое? Они поставили этого парня рядом с машиной, привязали к его члену веревку, кто-то там сел в машину и натянул эту веревку, чтобы член торчал вперед. А потом захлопнули дверцу. Представляешь, как он заорал? Да я только подумаю о таком – и нехорошо становится.

Иногда Рэйлен бросал взгляд на зеркальце заднего обзора, пытаясь рассмотреть Джойс, молча кутающуюся в свое шерстяное пальто. «Я думала, что знаю тебя, но оказывается, нет» – вот так она и заявила, когда они грузили в машину багаж. Слова звучали так, будто виноват в этом Рэйлен, и Рэйлен не знал, что же ей ответить. Может, она желает знать его биографию? Так он может за пару минут рассказать ей о себе буквально все.

– Только что мы проехали под автострадой, – сказал он, снова посмотрев в зеркальце, – но здесь нет выезда. Я выяснил это еще тогда, когда искал виллу.

– У них есть такие способы заставить человека говорить, – не унимался Гарри, – что ты Просто не поверишь. Берут, например, топор и отрубают тебе ступню. Начинают со ступни, а потом рубят все выше и выше.

– А может, они его и не спрашивали, – сказал Рэйлен совсем не потому, что допускал такую возможность, а просто чтобы заткнуть рот Гарри.

– А вот я думаю, Роберт все выложит им без расспросов, – сказал Гарри. – Не понимаю только, почему они не приехали.

Рэйлен прекратил бесплодный спор, пусть думает что хочет.

Добравшись до окраины Рапалло, Рэйлен нашел Корсо-Манели, один из главных проспектов города, и доехал по нему до Виа-Саванья, той самой дороги, которая выходила на автостраду. Такое место Зип не мог оставить без наблюдателя, значит, нужно его найти.

Увидев стоящий у обочины серый «фиат», Рэйлен притормозил позади него и взялся за обрез, принадлежащий прежде Марко.

– Вы не разгибайтесь, пока я тут не разберусь, хорошо? – сказал он, открывая дверцу «мерседеса».

Из «фиата» вышел человек с рацией в руке, он что-то сказал по-итальянски – спросил, судя по интонации, – а затем сунул руку в машину и достал электрический фонарь. Вокруг стояла темнота, и на дороге не было ни единой машины, и этот человек все говорил и говорил по-итальянски, пока Рэйлен не спросил, не умеет ли по-английски. Человек на мгновение смолк, но тут же заговорил снова, включив при этом свой фонарь, но за это время Рэйлен вскинул обрез; увидев ствол, глядящий ему в лицо, человек смолк.

Английского он не знал.

Через пару минут Рэйлен подошел к «мерседесу», открыл дверцу и сказал, что теперь все в порядке, можно ехать дальше. Гарри и Джойс распрямились и стали удивленно озираться, и тогда Рэйлен объяснил им, что запер этого парня в багажнике его же собственной машины.

Они не ответили, а Гарри продолжал озираться.

– Эта дорога выведет вас на шоссе А-12, в северном направлении, – сказал Рэйлен, когда Джойс перебралась на водительское место, а Гарри сел рядом с ней. – По нему вы доедете прямо до Генуи, а тогда останется только найти аэропорт и сесть на первый же улетающий самолет, куда он будет улетать – не важно. Ну так что, вы согласны? – спросил он, когда Джойс ничего не ответила и даже не кивнула.