– А ФБР, они тоже будут тебя искать, верно?

– Сильно сомневаюсь, – сказал Гарри, по-прежнему глядя в окно. – Им пришлось бы сперва доказать своему начальству оправданность расходов на такие поиски, не думаю, чтобы у них это выгорело.

– А можно спросить, куда ты решил уехать? Гарри повернулся, в глубоких ярко-синих глазах Джойс отражался падающий из окна свет.

– Если знать буду один я – все кончится хорошо, – сказал он и ласково погладил ее по щеке. А потом шутливо подергал за ухо и за кончики вьющихся прядей. – Я скажу тебе одну вещь, которую не говорил прежде никому и никогда, – сказал Гарри, на этот раз полностью уверенный, что так оно и есть. – Ведь я действительно утаивал доходы от этих типов, все двадцать лет. Можешь себе представить, сколько денег я отложил.

Проворонив в аэропорту Атланты федерального свидетеля, вверенного его заботам, Рэйлен Гивенс получил назначение в Глинко, штат Джорджия; находящаяся там академия готовила агентов маршальской службы.

Он рассказывал об этом своему подопечному, Гарри Арно, в «Каменном крабе» за довольно-таки ранним обедом. Учебный центр располагался к югу от Саванны, поближе к Брансуику, там готовили не только маршалов, но и агентов министерства финансов, сотрудников АТО, Сикрет сервис и таможни. По словам Рэйлена, в академии давали курс следователя с особым упором на физическую подготовку... Его самого послали туда инструктором по стрельбе. Это в общем-то не считалось наказанием, большинству ребят такая работа нравилась, но начальство знало, что ему больше по душе оперативная работа, розыски совершивших побег – для него лично это назначение было все-таки наказанием. В некотором смысле.

– Они были уверены, что есть дело, которое я уж точно знаю в совершенстве. Стрельба. Поэтому меня и послали учить курсантов, как пользоваться основными видами оружия. Ну, вроде того армейского кольта 45-го калибра, из которого вы стреляли, – его же разработали лет сто тому назад, чтобы остановить мусульманских фанатиков во время филиппинского мятежа. И он остановил их, кстати сказать.

Когда Рэйлен спохватился: «Слушайте, что это я болтаю, а вам слова не даю сказать», – Гарри Арно возразил:

– Нет, нет, продолжайте, это очень интересно.

Сам Гарри сосредоточенно взламывал крабовые клешни и макал их содержимое то в растопленное масло, то в горчичный соус. Закуски были великолепны, да и вообще здесь готовили отлично. На десерт Гарри заказал лимонный торт.

– В академии не слишком тяжело, – продолжал Рэйлен, – но с непривычки может действовать на нервы. Вот был один курсант, он перекинул чемодан через забор, а потом полез было и сам, но тут его сдернули и спросили: «Чего это ты придумал?» А тот и говорит: «Хватит, сыт всем этим по уши. Ухожу!» А его спрашивают: «Ради Бога, но почему бы тебе не выйти через ворота?» Он, понимаете, вообразил, что попал в тюрьму и, чтобы выбраться, нужно устроить побег.

– А когда вы были курсантом, – поинтересовался Гарри Арно, обсасывая клешню, – у вас тоже возникало такое ощущение?

– Нет, мне там нравилось, – ответил Рэйлен. – Я же до этого служил в морской пехоте, так что не встретил там ничего нового. Ну, в смысле, значит, физической подготовки. Но вот сосед по койке у меня был... – Он улыбнулся при этом воспоминании. – Так вот он дождаться не мог конца обучения. Приклеил на стену карту Соединенных Штатов и все глядел на нее и глядел. И говорил мне: «А вот так я поеду домой, сперва этой дорогой, а потом этой...» И показывал, как будет добираться до Сент-Луиса, Миссури.

– Неужели правда? – удивился Гарри. Было видно, насколько заинтересовала и позабавила его эта история.

– А на следующий день начинал спрашивать меня, а что я думаю о таком вот маршруте, уже, о другом. Все эти маршруты он разрисовал цветными карандашами, и все они вели в те места, куда ему хотелось попасть, почти по прямым линиям, за одним исключением – он почти не пользовался главными магистралями, разве что без них совсем уж нельзя было обойтись. А ведь по главным-то быстрее, хотя, может, и дальше. Дело в том, что он тоже чувствовал себя при этом вроде как в бегах, а потому выбирал боковые дороги и всякое такое.

Гарри взял салфетку, промокнул губы и положил ее на стол.

– Вы извините, я на минутку, Рэйлен.

Рэйлен ухватился за подлокотники кресла, готовый встать.

– Да нет, – остановил его Гарри, – я только в уборную и сейчас вернусь.

Он уже встал, но задержался, чтобы улыбнуться Рэйлену. Рэйлен понял, что Гарри вспоминает тот, прошлый раз.

Аэропорт Атланты.

– Сдается, вы мне уже это говорили. – И Рэйлен тоже улыбнулся.

Приподняв одну руку, словно говоря – не будем прощаться, я не ухожу, Гарри прошел среди столов – сейчас почти все они были уже заняты – и направился в расположенный по другую сторону зала мужской туалет.

Рэйлен думал о том, как Гарри вернется и он ему расскажет еще одну историю про того курсанта. Вместо того чтобы сходить в город и выпить пару кружек пива, этот любитель картографии всегда ложился спать, причем очень рано, чуть ли не в восемь. Рэйлен возвращался к полуночи, и если ему удавалось залезть в постель тихо, на следующее утро сосед, встававший всегда на час раньше, тоже вел себя тихо. А что происходило, если Рэйлен случайно устраивал какой-нибудь шум – ну, скажем, налетал на тумбочку или сшибал что-нибудь со стола? Тогда утром сосед устраивал в точности такой же шум.