Наставники не были егерями. Ни одна из них. Они проходили обучение только как юнкера и числились ими не более шести первых лет. Потом их переводили в специальный сектор, где они воспитывались до того, как стать старшими наставниками. Почему так делали, мы не знали. Но нам говорили, что наставники очень редко появляются, из-за своих особенностей их было очень мало. Они выходили с нами на обучении на занятия и хорошо переносили внешнюю среду, но по маршрутам они никогда не ходили и жили только в тех куполах, где родились.

– Эмблема службы ставится сразу. Круг значит, что обучение пройдено полностью, - объяснял министр.

– Что это за полосы?

– Это самое интересное, - он наслаждался по-настоящему.
– Это за выходы на маршрут.

– Раз, два, три... то есть эта девушка выходила на поверхность три раза?

Министр выдержал эффектную паузу:

– Нет. Полосу егерь получает не за один выход.

– Сколько же?

– Десять.

– Тридцать раз?!

– А может быть больше, - министр говорил с таким превосходством в голосе, будто сам совершал эти выходы.

В нас никак не отзывались его смешные потуги потешить свое самолюбие. Нам некогда думать о таких вещах. Спесь нам чужда. Чувства только мешают и никак не помогают в выполнении наших задач.

– Эта... маркировка - обязательна?

Министр выключил фонарик и, кажется, собрался вернуться к ожидавшему королю и его свите, увлекая за сбой принца.

От стука своего сердца я почти не слышала, что он говорил.

Уходи!

Не подходи сюда!

Не смотри на меня!

Но он вернулся.

Его заинтересовали арбалеты, которые мы держали. Кажется, он об этом спросил у министра, и тот продолжил многословно объяснять. Наверное, этому "министру" (знать бы еще, что это значит) не с кем было обсуждать эти темы, а он очень интересовался вопросами нашей службы. Он много знал о нас. И его знания по большей части были точны.

В это же время наставница скомандовала:

– Вандерсен, досмотр оружия, - девушка, что стояла передо мной, шагнула вперед.

Я помедлила на долю секунды и тоже шагнула.

Моё тело, казалось, само среагировало, подчинившись многолетней привычке. Иначе боюсь, я не смогла бы сдвинуться с места. Пока разум пребывал в панике, тело четко, строго по правилам, выполняло давным-давно отработанные действия.

Сделав еще один шаг вперед, девушка сделала следующий шаг в сторону, освобождая мне дорогу.

Я прошла вперед на пять шагов и остановилась. Достала и пристегнула тетиву. Открыла зарядник на ложе. Арбалет положила на согнутые в локтях руки, развернутые запястьями вверх, как на полке.

Министр с принцем успели отойти и сейчас по дуге возвращались к тому месту, где я остановилась.

Ему осталось дойти три шага.

Он слушал то, что говорил ему министр, и рассеяно смотрела на моё оружие. Сердце грохотало, и я почувствовала, как руки задрожали. Хорошо, что все далеко находились, и никто из наставников и егерей не мог этого видеть. Я сжала кулаки так, что почувствовала, как мои обрезанные почти под самый корень ногти впиваются в кожу.

Два шага.

Наверное, сейчас моё лицо просто пылает, под шлемом было даже горячо. Я не смела оторвать взгляд, от точки перед собой. И ничего там не видела. Потому что периферическим зрением, наблюдала за тем, как он приближается. Неумолимо. Неизбежно.

Один шаг.

– ...как видите, вот сюда. Хотя они стреляют и просто подходящими по размеру кусочками льда.

Голос министра журчал где-то на границе моего сознания. Я, то теряла, то снова понимала смысл того, что он говорил.

Он остановился прямо передо мной. Смотрел все так же на арбалет и неожиданно обратился ко мне:

– Им сложно управлять?

И он поднял глаза на меня.

Мне показалось, что я на мгновение потеряла сознание.

Его глаза оказались как раз на той линии, по которой я смотрела вперед.

А может быть, я себя обманываю, и мои глаза сами собой нашли его взгляд?

Он молчал и, наверное, не узнал меня, ожидая ответа на вопрос, который я едва ли услышала.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть он меня не узнает!

Сердце пульсировало, стучало в ушах.

Больше рассчитывать мне было не на что. Одна крошечная надежда.

И вдруг лицо его побледнело.

Глаза в изумлении стали раскрываться шире.

Я не шевелилась. Ни единым мускулом не могла управлять. Превратившись в живую статую. Иначе я бы упала сейчас.