Вот я их и отпустил играть. Не вдвоём, как оказалось, на приёме присутствовало около дюжины детей их возраста, для которых отделили покои и часть сада. Нагнали туда гувернанток и слуг, приглядывать и исполнять прихоти, но Аська в присмотре явно не нуждалась. Мигом организовав детей, построив их по рангу и ранжиру мелкая егоза принялась методично разносить всё, до чего могла дотянуться. Не в прямом смысле, конечно, девочка она у меня была воспитанная, но вот устроить дикое побоище на игрушечном оружии умудрилась, заслав слуг за большим количеством пушек стреляющих мягкими снарядами. И жилетов с шапочками, на которые те легко прилипали.

Визг стоял такой, что даже я пошёл заглянуть, что ж там происходит. Как раз попал на осаду крепости, построенной из подушек, покрывал и мебели. Аська отважно отбивалась от наседавших детей, строча из пулемёта, а Петька, как верный рыцарь, работал вторым номером, подавая ленту и отстреливаясь из пистолета. Штурмующие грамотно пользовались особенностями местности, прятались за шкафами, креслами и пуфиками, поливая защитников пульками из автоматов, а один толстячок садил из базуки, да так ловко, будто родился и вырос в отряде наёмников. Уж я то знаю, ещё в Новосибирске доводилось с теми зависать, когда подрабатывал спарринг-партнёром. Командир “Медведя” меня к себе завербовать хотел, после того как совершеннолетним стану, вот и брал на разные пострелушки и прочие движняки.

Оставив детей развлекаться я вернулся к гостям. Как и ожидалось, тут же потянулись желающие познакомиться поближе, в надежде получить какой-нибудь профит. И словно сговорившись, каждый пытался представить мне дочь или племянницу, практически прямым текстом предлагая её в любовницы, причём даже не в фаворитки, а так. Хочешь — на ночь, хочешь совсем забирай. При этом расхваливали их будто это были не люди, а какие-то породистые кобылы. Даже терминология сходилась. Стать, масть, круп и так далее. И ладно бы несчастные девицы страдали от тирании родителей и шли на этот позор по принуждению, подчиняясь судьбе… ага, сейчас. Эти кобылы так на меня смотрели, что дай им волю, готовы были наброситься и разорвать на сотню маленьких варлоков. А уж чтобы они с ними потом делали даже думать страшно, чтобы не попасть под статью, о совращении.

Нет, девицы крутили задами, строили глазки, и почти у каждой совершенно случайно падала бретелька платья, о которых стоило сказать отдельно. Выдержанные в скромных, тёмных тонах, потому как траур, тем не менее туалеты у дам были настолько открытые, что это граничило с распущенность. Сильно граничило, порой переходя черту настолько, что можно было без труда сказать, какой натуральный цвет волос у той или иной дамы. Или девицы, те от них не отставали, хотя большинство молодых прелестниц предпочитало вместо интимных стрижек гладкие поверхности. Видимо чтобы подчеркнуть свою юность и неопытность. Получалось так себе.

Ну какая неопытность, если случайно упавшая бретелька умудряется обнажить весь бюст, при этом оконфузившаяся барышня не спешить его прятать и заливаясь краской бежать прочь с бала, потому что жизнь её теперь кончена. Нет, она наоборот, демонстрирует товар лицом, под одобрительными взглядами маман, и лишь через минуту спохватившись, вспоминает о правилах приличия. Или скорее начинает понимать, что ещё немного и конкурентки вцепятся ей в волосы прямо здесь, наплевав на любые законы. И это аристократия, цвет страны, так сказать…

К чести Марии Викторовны она стеной встала на пути ушлых девок, желающих не мытьём так катаньем пролезть в высший свет. Обретшая надежду и новую жизнь женщина хлопотала вокруг меня, словно наседка вокруг выводка, отгоняя назойливых гостей. Те не решались спорить с хозяйкой вечера и послушно ретировались, а кто не понимал намёков и практически прямых посылов уводила охрана. Иногда уж совсем грубо, но подобное случилось всего единожды и я был полностью на стороне Лепесковой-Каменской.

Точнее если бы она меры не приняла, я бы лично прибил наглого баронишку, в открытую предлагавшего мне четырнадцателетнюю дочку и намекая что если я люблю помоложе, то у него дома ещё пятеро, любых возрастов. Видя мою окаменевшую рожу и чёрные точки, начавшиеся появляться в округе Мария Викторовна тут же среагировала, приказав вышвырнуть мерзаца, а Фридрих связался с СОИ на предмет устроить у него дома тотальную проверку, и если не дай Бог, он хоть что-то сделал с детьми — посадить ублюдка. Или к стенке прислонить, на таких мразей у нас мораторий на смертную казнь не распространялся.

Короче, приём мне не понравился, впрочем, как всегда. Просто до этого я ходил на них со своими девочками, а тут пришлось одному отдуваться. Лысый косплеер плохая замена моей зайке, и дело даже не в том, что Нина была гораздо милее, просто цесаревна всю жизнь вращалась в этих кругах, досканально знала не только этикет, но и все писанные и неписанные правила и могла одним движением брови или веера выразить всю гамму эмоций. Фридрих же, хоть тоже происходил из славного и древнего рода Гогенцоллернов всё время проводил на тренировках и в медитациях. Так что для него это тоже был новый опыт. Впрочем, упёртого немецкого Воеводу пронять чем-то было весьма непросто и поэтому я очень удивился, когда заметил его остекленевший взгляд. А когда проследил на кого это он так пялится сам опешил.

Она выделялась среди толпы словно породистая арабская лошадь среди табуна мулов. Да, уже прошло полвека с момента реставрации империи и большинство аристократов имели в роду два, три а то и четыре поколения, воспитанных в лучших традициях дворянства, и тем не менее сиволапое прошлое так и пёрло из большинства его представителей. Но от этой красавицы буквально несло десятками поколений благородных предков. В ней всё об этом кричало: элегантное тёмно бордовое платье, осанка, внешность, движения, походка, жесты, даже случайный взгляд, брошенный в нашу сторону. Заинтересованный, надо сказать, но без пошлой алчности или похоти, а скорее приглашение на охоту. Я никогда не думал, что так много можно сказать одним случайным взглядом. Даже Нине до этого было ещё далеко. И надо сказать, выстрел попал в цель. Сунув Фридриху недопитый бокал шампанского, который я цедил весь вечер, я двинулся вперёд, благо музыка в этот день была только медленной и печальной, как раз подходящей для медленного танца.