Пришло время подумать о будущем. Если я хотел связать Эвелин с собой, она должна была стать настоящим членом семьи, а не игрушкой, запертой в моей комнате для удовлетворения моей похоти. Однако я также понимал, что Эвелин небезопасно выходить за пределы моей комнаты. Несколько дней я подавлял волка, который медленно, но верно становился напряженным и агрессивным. Прошлой ночью я был так раздражен, что грубо трахнул Эвелин. Она не жаловалась на это — в отличие от нашей эмоциональной привязанности, наша физическая связь росла каждый раз, когда я ее брал. Я бы хотел большего — доверия Эвелин ко мне, чтобы она искала моей близости. Хотя она и спаривалась со мной, но время от времени давала мне понять, что считает себя пленницей. Ее поведение загоняло меня в тупик.

В этой связи я принял решение. Эвелин должна была принять свою новую жизнь рядом со мной. И для этого мне нужен был союзник.

— Нет! — огрызнулась Фиона. Ее ярко-зеленые глаза искрились негодованием. — Она ТВОЯ игрушка. Я же говорила, что это будет сложно!

— Эвелин нуждается в подруге.

— Но я не хочу быть подругой твоей человеческой женщины! — пояснила Фиона.

Мы стояли за сараем, где подозрительно пахло «рукоблудством» Марселя. Сейчас была середина декабря, брачный сезон заканчивался в конце январе, и в моей семье царило сексуально-напряженное исключительное положение! Оливер спаривался с Моной и Фионой, у меня была Эвелин, а Марсель несколько раз в день отправлялся за сарай.

— Оливер и Мона оставят Эвелин в покое только, если узнают, что вы с Марселем приглядываете за ней, она не может жить в моей комнате, теперь она член семьи.

Фиона отложила топор, которым рубила дрова для нашего камина. Ее нельзя было недооценивать. Фиона была маленькой, но не такой слабой, как можно было бы предположить.

— Я не знаю, каким боком это касается меня!

Я стиснул зубы. Снова я нарушал правила стаи.

— За это я мог бы оградить тебя от посягательств Оливера.

Мы смотрели друг на друга, и никто ничего не говорил. Затем Фиона презрительно фыркнула.

— Итак, ради нее ты готов сделать это, Винс. Я так долго просила тебя, даже предложила себя. Теперь пришла эта женщина, и ты вдруг можешь защитить меня от Оливера.

Я опустил голову. Она была так чертовски права! Я был мудаком! Когда у меня была Валери, мне было слишком неудобно вмешиваться в дела Оливера, а позже я купался в жалости к себе. Мысли о том, что кому-то может быть так же плохо, как мне, даже не приходили мне в голову. Было справедливо, что Фиона хотела отвернуться от меня.

— Я сделаю это.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Спасибо. Я знаю, что я много прошу.

Она подпрыгнула ко мне, но остановилась в шаге от меня и щелкнула зубами в мою сторону, заставив меня вздрогнуть.

— Дерьмо собачье, Винс, не думай, что я делаю это ради тебя или ради нее! Просто избавь меня от домогательств Оливера. Если ты не сможешь выполнить свою часть сделки, он может делать с твоей маленькой игрушкой, все, что ему угодно!

Фиона никогда не проявляла такой агрессии ко мне. Часть меня имела соблазн прояснить мое господство — я этого не сделал. Я знал, что на руках у Фионы были лучшие карты.

— Заметано.

Она кивнула мне, затем она взяла тяжелый топор и вогнала его в колоду, словно он был не более чем кухонный нож.

— Я бы посоветовала тебе уйти на несколько часов в лес, как долго ты не оборачивался?

Я пожал плечами.

— Некоторое время.

Фиона втянула воздух в нос.

— Твой волк вот-вот вырвется на волю, ты больше не должен его сдерживать, я пригляжу за твоей игрушкой столько, сколько нужно.

— Ее зовут Эвелин, — прорычал я.

Рот Фионы скривился в презрительной ухмылке. Она знала, что я у нее в руках.

— Эвелин, — она произнесла имя, как будто оно было жевательной резинкой, а затем нахмурилась. — Исчезни на пару часов, Винс, или ты хочешь, чтобы Эвелин увидела волка?

Я нерешительно посмотрел на дом, потом на лес. Жажда снять эту кожу и освободить другую часть себя, была почти сверхнеумолимой.

— Ты присмотришь за ней, Фиона.

Она склонила голову к плечу, наслаждаясь моим раздраем в полной мере.

— Ты мне не доверяешь, Винс?

Могу ли я доверять Фионе? Со всем тем гневом, который она имела на меня? Но что мне оставалось делать? Волк во мне брал верх и мог бы навредить Эвелин, если я его не выпущу. Не говоря ни слова, я направился в сторону леса. Волк жаждал свободы… и я должен был дать ее ему.

Эвелин

Когда дверь открылась, и в комнату вошла Фиона, я сразу же начала искать глазами Винса, но нигде не могла его найти. Мой желудок скрутило спазмом страха, что не ускользнуло от пристального взгляда Фионы. Уголки ее рта презрительно дернулись.

— Винс ушел на несколько часов. Он не оборачивался слишком долго, волк начал становиться нетерпеливым.

Она остановилась в нескольких шагах и посмотрела на меня, как на предмет мебели. Я была рада, что уже не лежала в постели или не принимала душ. Пренебрежительной гримасы этой волчицы мне хватило с лихвой, да еще и следы Винса, оставшиеся на мне. Хотя Фиона не ненавидела меня, как Оливер или другая сестра, Мона, но ее презрение ощущалось слишком уж явно. Она так же, как и остальные, не хотела, чтобы я была здесь. Я демонстративно начала раскладывать некоторые из своих вещей, надеясь скрыть свою нервозность.