Он должен продолжить правление. Он должен все восстановить.

Раса вампиров будет жить и после этой бойни.

Когда удушье усилилось, Бутч почувствовал, как ритм его сердца замедляется. Медленнее… Медленнее…

— Марисса, — произнес он с трудом.

Его последняя мысль была об их прощальном поцелуе. Это последнее воспоминание будет с ним до тех пор, пока они не встретятся в Забвении. Если, конечно, Забвение будет существовать, учитывая, что Омега одержал верх. Какие трофеи принесет Злу эта победа?

Бутч сделал последний вздох, представляя аристократку, которая спасла его от серого существования в алкоголизме, освободившую его своей любовью и…

Послышался пронзительный скрип — что-то среднее между реактивным самолетом, тормозящим на взлетной полосе, огромным шаром, который проткнули булавкой, и семью тысячами клаксонов, гудящих одновременно.

И тогда Бутч смог немного вздохнуть. И еще.

И наконец, полной грудью.

Вслед за воздухом в легких вернулось и его зрение… не то чтобы это сильно помогло. Потому что он понятия не имел, какого черта он видит своими глазами.

Омега все еще источал всю свою мощь, но возникло некое преломление. Блок. Что-то… Что-то встало между источником Зла и Бутчем, принимало…

Этого не может быть.

Это не могла быть она.

Бутч вскочил на ноги, опираясь на здание позади себя, потому что с равновесием у него было дерьмово. Хрипя, но дыша, он жадно всматривался в происходящее.

Ничего не изменилось.

Женщина, представившаяся подругой его сестры; та, что появилась с разбитым лицом и грустной историей; которая привела его в подвал, исчезнувший через двадцать четыре часа… она закрыла его собой и принимала все, что Омега мог направить в нее.

Упершись в землю своими шпильками, напрягшись своим красивым телом, и с темными волосами, что развевались на ветру, она вытянула собственную ладонь и приняла удар Зла на себя.

И вдруг баланс сил, казалось, изменился.

Омега больше не бросал в нее это дерьмо. Женщина — существо женского пола, кем бы она ни была — впитывала его. Бутч понял это, потому что Омега сделал шаг назад, потом еще один — и, казалось, не смог ступить дальше.

Женщина двинулась вперед. И подошла еще ближе.

Вокруг них поднялся ветер, сильные, неумолимые потоки воздуха, и женщина выкрикнула проклятие…

Белое одеяние Омеги гнило, складки окрашивались в коричневый и серый, превращались в нити, обнажая плотную черную суть Зла, которую они покрывали. Показалось искаженное лицо, лицо измученное, лицо кричащее…

А потом оно взорвалось.

Зло взорвалось, высвободившаяся энергия разошлась волнами, разбивая окна и выбивая дыры в кирпичных стенах зданий. Но женщина поглотила и ее, вобрала в себя, приняла мощь.

В конечном итоге, в переулке осталась только женщина. Женщина… и тела Братьев и боевых товарищей Бутча. И его сестра Джо Эрли.

Женщина посмотрела на него через плечо. Затем полностью повернулась.

— Кто ты? — Хрипло выдохнул Бутч. — На самом деле?

— Я удачно прикинулась подругой твоей сестры, правда? — Она улыбнулась почти застенчиво. — Я проникла в твой разум и осмотрелась там. И решила, что если мне повезет, то лишь с этим вариантом.

— Расскажи мне.

— Меня знали под многими именами, но я всегда была женщиной, поэтому грубо с твоей стороны спрашивать мой возраст. Я — младшая сестра Омеги. Меня зовут Девина.

Бутч переминался с ноги на ногу, пытаясь понять, о чем она говорит. Но потом все встало на места.

— В ту ночь, на вечеринке Тро. Когда Тени напали на гостей… кто-то покинул дом через окно на втором этаже…

— И прошел по снегу, оставляя мерцающие следы. — Девина улыбнулась. — Это была я. Бедняжка Тро. Он мне не ровня. Мне нужна была душа, чтобы поменяться местами, и он предоставил себя.

— Почему ты спасла меня? — спросил Бутч.

Девина разгладила свои идеально красивые темные волосы.

— Я чувствовала себя потерянной, пока не увидела, как ты поглощаешь одного из тех лессеров. Я бесцельно бродила по городу, несчастная и удрученная, из ночи в ночь. А потом ты рассказал мне о природе любви и о женщине, в которую влюблен. Ты заставил меня поверить, что это может случиться с кем угодно. Включая демона вроде меня. Так что я в долгу перед тобой.

Она оглянулась по сторонам.

— Так, это твои люди, да? Не волнуйся, они не мертвы. Просто оглушены. Они придут в себя, и ты, вероятно, должен здесь прибраться. Сейчас над этим городом затишье, но оно не продлится долго. Так никогда не бывает.