Мозг ранее сообщил ему, в Обществе оставалось тринадцать лессеров. Но он понятия не имел, сколько из них выжило, и должно пройти какое-то время, прежде чем он сможет сосредоточиться и сделать пересчет.

Омега будет в бешенстве.

И Мистер Ф. знал, каким будет наказание.

— Проклятье, — простонал он.

***

Белая пелена — бесплодная, ослепительная пустошь белого цвета — рассеивалась, как туман, раздуваемый холодным ветром. На его место приходит… осознание. Звуки, запахи, вкусы… а потом зрение.

Первое, что Син увидел, когда смог сфокусироваться — то, чего он никогда не хотел видеть. Как черная кровь лессеров капает с его клыков и пальцев, с подбородка и с его одежды, все еще живые, наполовину разодранные тела его жертв медленно двигались по покрытому кровью бетону, когда рассеялся дым, и сражение закончилось… он понял, что стоит перед Джо и смотрит на нее.

Показывая свое истинное Я.

Перед ней.

Ужас на ее лице. Ладони прижаты к щекам. Распахнутый рот и бледный цвет лица.

Да, она видела его. Она видела все, что было в нем, включая его тальмэна, и она видела все, что он сделал.

Вытерев рот рукавом своей кожаной куртки, Син что-то прошептал. Не вслух. Он этого не хотел.

И тут в помещение ворвалось Братство: знакомый топот тяжелых ботинок по бетону, они остановились позади него, тяжело дыша, их запахи смешивались со зловонием, их тени были длинными в свете фар, что проникал сквозь дыру от взрыва.

— Син, — спросил кто-то. — Как ты?

Когда кто-то пытался пройти мимо него, он выбросил в сторону руку, крепко хватая, останавливая.

— Не трогай ее, — прорычал он. — Она моя.

Еще один голос. Другой, не тот, что первый:

— Хорошо, приятель. Мы к ней не приближаемся. Но, послушай, у тебя кровь, и здесь не самое безопасное место. Надо разобраться с кое-каким дерьмом, и тебя самого нужно заштопать.

Пожалуйста, мысленно обратился он к Джо. Даже если он не знал, о чем просил.

Чушь собачья, он точно знал, что ему нужно от нее. Он хотел, чтобы она простила его за то, что он был копией своего отца. За то, что показал ей свою сущность убийцы. За то, что показал ей то, что и так знали другие — это его совершенно не заботило, но он так не хотел, чтобы знала она.

Джо покачала головой. А затем ее взгляд переместился за его плечо, и ее лицо изменилось.

— Вот дерьмо, — сказал один из братьев.

— Я видела тебя раньше, — хрипло сказала Джо. — В кофешопе.

Син посмотрел через плечо. Рейдж стоял в нескольких футах от него, и Брат провел ладонью по лицу.

— Она знает, что происходит? — спросил Голливуд.

— Нет, — пробормотал Син. — Не знает.

— Твою мать.

— Лучше и не скажешь.

Син отступил и попытался обойти их, положив руки на бедра, опустив голову, ощущая, как гулко бьется сердце. Но далеко не ушел. Его ботинок на что-то наткнулся — на туловище, что лежало на спине, его конечности медленно двигались, как у робота с дистанционным управлением, у которого разряжалась батарейка.

Краем глаза он осознавал, что все смотрят на него, и понимал, какие к нему вопросы. Все очень хреново. Но имели значения лишь те, что были от Джо, и для нее у него не было хороших ответов.

Предплечье лессера у его ног перевернулось само по себе, и он наблюдал, как покрытые черным маслом руки бесполезно цеплялись за его ботинки.

Терять ему было нечего — Джо уже видела всё самое худшее — он обнажил один из стальных кинжалов, подбросил в воздухе и поймал рукоятку ударом ладони. Опустив голову, он поднял над головой и припал на одно колено, чтобы нанести удар…

Рейдж поймал его за запястье.

— Нет. Мы ждем Бутча.

Примерно в то время, когда Син пытался пулями проложить выход из хозблока, Бутч пытался выбраться из офисного здания в центре города. Он ударил по планке внутренней противопожарной двери, снимая ее с петель. Она широко распахнулась, и он ворвался в еще один коридор… хотя и не знал, куда, черт возьми, он так торопится. Он в любом случае окажется в том почтовом отделении без принадлежностей секретного агента МакГайвера [64] , которые бы помогли благополучно покинуть здание.

Опять же, ему не обязательно делать все шито-крыто, верно? Неужели его действительно волнует, если в гребаном здание заорет сигнализация, и прикатит наряд полицейских под рев сирен? От него уже и след простынет, он добежит до гаража, запрыгнет в «R8», разгонится с нуля до шестидесяти за три и две десятых секунды и рванет к полю боя.

Слава Богу, Ви протюнинговал двигатель…

Запах свежего воздуха его не обрадовал. Когда он завернул за последний угол перед приемным отсеком, его шокировал запах ночи, означающий, что кто-то вошел в здание. Копы? Возможно, сигнализация молчала.