– Да они глядя на вашу форму и не спросят ничего – успокоил я общинников, посильнее затягивая шарф вокруг шеи.

– Ну с Богом – подытожил Аронов, первым выпрыгивая из саней. За извозчика остался Дрюня, который должен был подвозить к нам новые пачки с газетой.

«Бомба» рванула уже на следующее утро. Я отсыпался после ночного «забега», когда в дверь спальни сильно застучали.

– Григорий Ефимович! – я узнал голос Перцова – Скандал! Скорее просыпайтесь.

Ольга уже давно встала, пришлось, кряхтя, подниматься и мне.

Пока я одевался, главный редактор, потрясая нашей фейковой газетой рассказывал о скандале, который разворачивается в столице. В телеграфе уже закончилось две катушки ленты, телефон «раскалился» от звонков коллег Перцова.

– Невероятное дело и кто только посмел?! Это же тюрьма! Нет, хуже! Это каторга! В Царском такое не простят.

Я косо посмотрел на главреда.

– О скандале сем в Слове ни полслова! – скаламбурил я – Газету токмо открыли, мигом прикроют обратно.

– Но это же невозможно скрыть! О скандале напишу все европейские газеты!

– Пусть пишут. А мы вот о чем напишем, на – я подал главреду тезисы статьи про трудовые колонии – Столыпин лично одобрил идейку с детскими сиротскими общинами.

– Да? Это любопытно! – Перцов начал вчитываться в тезисы, а я попрощавшись, отправился в Царское. Надо было держать руку на пульсе.

И этот пульс частил так, что императорскую семью того и гляди разобьет инсульт или инфаркт.

Во дворец съехались все Великие Князья, с охоты вернулся бледный Николай. Его вышли встречать всей толпой. На НикНика царь даже не взглянул, прошел мимо.

К вечеру стало известно, что во-первых, послали телеграмму вдовствующей императрице с просьбой срочно вернуться в Россию. Во-вторых, НикНик отставлен со всех постов, ему предложено прокатиться с дружественным визитом в страны Азии. Китай, Французский Индокитай и далее по списку. Примерно так на полгодика, но если все займет год – никто не расстроится.

А я только потирал руки от удовольствия, расхаживая в толпе чиновников и пророчествуя о падении нравов, ну и громко, на разный лад, повторяя 7-ю заповедь.

Тут же метался красный Герарди, следя за тем, чтобы никто не осмелился притащить во дворец газету. Несколько экземпляров были отобраны у слуг, сами лакеи с позором выгнаны со службы.

Ситуацию попробовала исправить Стана. Заплаканная княгиня попыталась проникнуть к царице. Но та грубо отказала ей в приеме. Обеим черногоркам было предписано сидеть под домашним арестом дома – дворцовая полиция вывезла из Царского под конвоем.

Не успел вернуться домой, как затрещал телефон. Плохо, что я в электротехнике не шарю, заменил бы эту трещотку чем-нибудь мелодичным, каждый раз подскакиваю, вспоминаю ревун тревоги в армии.

Снова Перцов, настоятельно просил прибыть в редакцию, темнил и юлил. Выудил из него, что желает меня видеть какой-то высокопоставленный военный по причине статьи о дуэли. Интересно… Сейчас все прихвостни НикНика должны бегать кругами, искать новых покровителей, но чтобы вот так сразу и ко мне? Не похоже. И на месть от отчаяния тоже, зачем же для этого светиться в редакции? Интересно… надо ехать.

Подтвердил Перцову время встречи, быстренько пробежался по общине – все при деле, кругом порядок, не забыть боцману и капитану благодарность выкатить. Деньгами обязательно, а может еще и какие внутренние медали сделать. Для особо отличившихся.

И помчался в редакцию.

Однако, все на лету, все давай-давай, надо бы организовать все как следует, невозможно везде быть самому, да еще с этими лошадиными силами. Даже автомобиль не спасет – медленные они сейчас. Секретарь, наверное, нужен, даже референт – почту обрабатывать, распорядок вести и прочее. И пора свой выезд завести или отложить, пока деньги не начнут стабильно идти?

– Где генерал твой? – спросил я Перцова, как только вошел в его кабинет.

– Через пять минут обещался, – ответил он, бросив взгляд на часы.

– Тогда распорядись насчет чая и второе кресло сюда подвинуть надо.

Выпер хозяина, расселся, сгреб гранки, начал читать, да с улицы клаксон автомобильный задудел. Подошел к окну – ба! знакомые все лица! – то же авто, что корнетов привозило. И шофер тот же, и даже детишки набежали точно так же.

Глянул в зеркало – орел. Крест висит, сюртук шелком отливает, борода, усы, лапы и хвост. А тут и гость пожаловал, скинул генеральское пальто на красной подкладке в редакционной и ко мне. Интересно, их как солдатиков, по одному шаблону отливают? Все здешние военные выглядят как один – мундир, погоны, иногда аксельбанты, как у этого вот, на шее крестик, борода-эспаньолка и буденновские усы. И прямые все, как палка.