Шрифт:
Пришел пожилой доктор, посмотрел Дрюню. Подивился воротнику, что я соорудил, но одобрил.
– Держать в покое – велел эскулап – прикладывать лед.
Вот еще тоже задачка. Пока зима – устроить в дом ледник. Будет своя морозильная камера.
Вечером бабы натащили из ближайших лавок еды, накашеварили, что бог послал подручными средствами, мы поужинали, я рассказал о планах и задачах на завтра и объявил отбой.
Следующий день начался с суеты и детского крика – плакал ребенок у семейной пары. Только позавтракал и «отчитал» капитана – пришли телефонисты. А за ними и телеграфисты. На частный телефон, прямо как в советское время надо было стоять в очереди. И уж тем более трудно было представить собственный телеграфный аппарат. Но деньги решают все. Большая взятка в конвертике и вот рабочие уже тянут провода к дому.
– Лихо! – оценил капитан темп работ – А телеграф зачем?
– Будет типография – сможем газету делать. А новости для нее откель брать?
– Журналисты пусть работают.
– Это само собой. Но можно получать через Санкт-Петербургское телеграфное агентство.
А еще это отличный способ связи с агентурой. Договориться о шифре – что-нибудь торговое – и вот, они тебе телеграммы, ты им тоже. Можно связываться и через газету – обязательно потребуется раздел объявлений.
– Мудрено – вздохнул Стольников, в дверь заглянул Акинфич:
– Григорий Ефимович, по кроватями я все обкашлял, будут. Ежели похотим – интенданты и другую мебелю продадут со складов. Столы, шкапы, стулья… Есть списанные, есть новые…
– Бери новые. Закажи еще шкапы или там полки под книги, – я собирался сделать в доме хорошую библиотеку. Да и журналистам понадобятся.
Завхоз почесал в затылке, осмысливая услышанное.
– Лошаденку бы, с санями.
Да, транспорт нужен. В первую очередь возить дрова, их как продукты, в руках не натаскаешься.
– Покупайте – я отсчитал еще пачку денег. Средства таяли как снег на солнце – И ледник, ледник сделайте!
Телефонисты справились первыми. Отзвонились на станцию, проверили связь. Оставили толстенный справочник абонентов. Больше трех тысяч фамилий и номер. Солидно так Эриксон развернулся в Питере. Аппарат новейший, двадцать пять рублей. Абонентская – пятьдесят пять рублей в год, восемь за «удаленность от центральной станции», еще три за «индуктивный звонок». Итого пять с полтиной в месяц, это при том, что средняя зарплата по городу пятнадцать. Не хило так.
Первым делом я позвонил в Царское. Телефон взял секретарь, я оставил ему свой новый номер, поспрашивал о здоровье царевича. Меня узнали, поэтому ответили обстоятельно – встает с постели, играет, вчера даже гуляли на улице.
Второй звонок совершил в дом Лохтиной. Хозяйку не застал, зато поговорил с ее мужем, действительным статским советником. Владимир Михайлович был холоден, сообщил, что не одобряет знакомств жены со мной, никакой номер передавать не будет и вообще просит больше не звонить. Ну ничего, я не расстроился – просто попытаюсь застать в следующий раз саму Лохтину. Это связь я прерывать не собирался.
Зато мне очень обрадовались в клинике доктора Калмейера. Трубку взял сам профессор, громко заговорил со мной:
– Григорий, голубчик, куда же вы пропали? Привезли ваш аппарат, господин Лохтин все сделал. Нужна консультация!
Вот статский советник – бука, а дело сделал! Пообещал днями зайти в клинику и помочь чем могу.
Хотели меня видеть и в Зимнем. Секретарь Столыпина записал мой номер, сообщил, что со мной свяжутся.
После этого обзвона, я сходил проверить Дрюню. Боец не унывал, откуда то достал грифельную доску и мелом что-то на ней рисовал, лежа. Рядом сидело двое детей младшего возраста и белобрысый подросток с заячьей губой.
– Учитесь? – я погладил по голове девочку лет семи-восьми.
– Скучно, отче – вздохнул Дрюня – Вот штудируем счет.
– Вечером соберем всех взрослых. Начнем их тоже учить.
Парень уронил мел:
– Взрослых??
– Ты же отходил год в Политехнический? Вот и вспомнишь азы. Ничего сложного не надо. Чтение, математика, чистописание…
Поболтав с Дрюней, я вышел во двор. Тут кипела работа. Бабы собирались на Обводной стираться, мужики кололи дрова, красили забор, даже кобели были кем-то заботливо вычесаны.
– Отец родной! – ко мне подошла семейная пара. Жена вся такая опрятная, лучащаяся улыбкой. Муж сгорбленный крепыш. Под сорок лет оба – Не ладно, что Красного угла то нет в доме.
Бывший хозяин и правда, забрал все иконы.
– Схожу в соседний храм, попрошу батюшку – покивал я – Вот, глянь, Григорий Ефимович – крепыш снял короб со спины, достал оттуда древнюю, почти черную икону. Богоматерь держала на руках младенца Христа. Смотрела на него грустно-грустно!
– Откуда сие?
– Отец отдал в руки, умирая. Список с Иверской иконы. Древний.