— Да, я — его сын. К сожалению, младший. — Энтони старался не смотреть на открытую грудь Мари-Элен.

— Мы должны танцевать с вами.

Энтони всем своим видом выразил изумление.

Кэролайн заметила, что он покраснел. Она поняла: Мари-Элен решила завлечь Энтони и доказать, что ее женские чары куда сильнее, чем обаяние Кэролайн.

— Я оставлю для вас последний танец, — промурлыкала Мари-Элен и, даже не взглянув на Кэролайн, смешалась с толпой гостей.

— Ну-с, — излишне бодрым тоном сказал Энтони, — может быть, поищем какой-нибудь укромный уголок? Кэролайн кивнула ему и улыбнулась.

Николас появился на балу поздно. Однако не прошло и нескольких минут, как он узнал, что Дэвисон заперся в библиотеке с Каслеро, еще одним высокопоставленным лицом из министерства иностранных дел и послом Швеции. Шведы и русские заключили бесперспективное и никого не удовлетворявшее соглашение, и Северьянову очень хотелось узнать, о чем идет речь за закрытыми дверями библиотеки.

— Давно ли они там заседают? — спросил Николас у Алекса, от которого и узнал эту новость.

— Полчаса. Почему ты задержался?

— Пришлось написать кое-какие письма, — ответил Николас, когда он и Алекс вошли в бальный зал. Танцы были в самом разгаре, но князь не увидел Кэролайн.

— Она здесь, с молодым Дэвисоном. — Алекса явно позабавило разочарование брата. — Я видел их недавно. Но мне показалось, что ей не очень весело.

— Это можно изменить.

— Джордж уехал?

— Да. Его сопровождают, хотя он об этом не подозревает.

Алекс покачал головой.

— По-моему, ты установил за ним слежку не только для того, чтобы убедиться, выполнит ли он все вновь полученные указания.

— Не понимаю, о чем ты. Алекс фыркнул.

— Когда тебе нужно, ты врешь не моргнув и глазом. Думаю, сопровождающий получил приказание охранять его — любой ценой.

— Ты спятил.

Алекс усмехнулся и вдруг дернул брата за рукав.

— На горизонте появился интересующий тебя объект. Николас уже заметил Кэролайн в другом конце бального зала.

— Увидимся позднее, — сказал он брату.

— Не хотите ли потанцевать? — спросил Энтони. Кэролайн смутилась.

— Если я откажусь, вы, наверное, обидитесь? — осторожно спросила она.

— Ничуть, — улыбнулся Энтони. — Я и сам не большой любитель танцев. Не принести ли закуски?

— Вот это прекрасная мысль.

Энтони ушел, а Кэролайн, попивая миндальный ликер, смотрела на танцующих. Танцевать она не умела. Кэролайн думала о Северьянове. Он еще не появился, и это огорчало ее, хотя она и убеждала себя, что ей все равно.

Поведение Мари-Элен поразило девушку. Сначала ее ввели в заблуждение манеры и внешность этой женщины — вернее, как говорил Северьянов, актерские способности княгини. Однако ангельский облик был всего-навсего маской. Теперь Кэролайн понимала это.

Она не осуждала Мари-Элен за то, что та, видя в ней угрозу, нападала на нее — для этого были основания. Но княгиня бесстыдно обманывала Северьянова, и этого Кэролайн простить не могла. Ей было больно за него. Однако Мари-Элен — жена князя, и ничто никогда не изменит этого.

Едва Кэролайн подумала о нем, как он — легок на помине! — спустился в бальный зал. Она сжала в руке бокал. Он возвышался над толпой и был великолепен. Сразу видно, что он принадлежит к царской семье. Кэролайн разозлилась на себя за эти мысли: неужели на нее производит такое впечатление даже его родословная?

Князь окинул взглядом толпу гостей, словно искал кого-то. Разумеется, не ее. Их разделял огромный зал, и он едва ли заметит ее. Может, пробраться сквозь толпу и подойти к нему? Или, еще лучше, незаметно удалиться, сделав вид, будто не заметила его?

Князь вдруг посмотрел в ее сторону. И, хотя они были в разных концах зала, разделенные толпой, случилось невероятное: их взгляды встретились.

Белозубая улыбка осветила его смуглое лицо. Князь двинулся навстречу Кэролайн, и, хотя он был на голову выше большинства мужчин, толпа сразу поглотила его.

Кэролайн замерла в напряженном ожидании. Наконец князь приблизился к ней.

— Веселитесь, Кэролайн? — спросил он, поклонившись.

— Вы застали меня врасплох.

— Обычный военный маневр, — пошутил Северьянов. Глаза его лукаво сверкнули. Кэролайн улыбнулась:

— А вы все думаете о сражениях?

— Признаться, да.

Ее охватило дурное предчувствие.

— Что случилось?

— К сожалению, я не вправе делиться с вами этой информацией.

— Но вы встревожены. Значит, вести плохие?