Ночью мне пришлось срочно бежать за Лием, потому что я проснулся от дробного стука зубов госпожи. Она была очень горячая и при этом неимоверно мёрзла, прижимаясь ко мне всё плотнее и плотнее, а ещё без конца цепляясь за меня пальцами.

Я едва сумел вырваться из её плена, чтобы добежать до целителя. Последний нашёлся в общей каюте, будучи сонным, усталым и растрёпанным. Он уже спал, поэтому мне пришлось его разбудить.

— Что? — Лекарь подскочил и неодобрительно посмотрел на меня, сразу же пробуя проморгаться, но стоило ему только увидеть моё испуганное лицо, как он рывком поднялся с кровати и начал одеваться, одновременно обращаясь ко мне: — Рассказывай.

— Она горячая. Сильно. И ей холодно, — тут же сбивчиво начал я.

Моя речь была бессвязна от нервов, а я, должно быть, впервые в жизни не мог толком выразить собственные мысли.

Обратно до каюты мы добрались быстро. Осмотрев мою госпожу, Лий помрачнел.

— Плохо. Большая потеря крови и заражение. Грязь попала в рану.

Я не знал, что делать, подсаживаясь к слепо протянувшей ко мне руки хозяйке. Она буквально на меня залезла, пытаясь согреться. Что до меня, то я же с надеждой посмотрел на целителя. В моей душе царил полный раздрай, а мне ещё никогда не было так страшно.

Пока я пытался справиться с неразберихой в своих мыслях, лекарь размешал в стакане воды какой-то порошок, отчего в каюте запахло травами.

— Заставь её это выпить. — Вручил он мне разведённое. — А я пойду заварю отвар посильнее. И надо сбить температуру, уж слишком она слишком высокая. Отнеси её в душ под прохладную воду. Держи там, пока я не приду.

Я кивнул, начиная уговаривать госпожу выпить отвар. Она явно бредила, отмахиваясь и плача, хотя и полностью не приходила в себя. Пришлось отодвинуться от неё и пообещать вернуться, только если та выпьет содержимое стакана. К счастью, подобное сработало, хотя всё внутри меня было против подобных мер. Перечить владельцам, тем более давить на них, я точно не привык, но... Это был явно не тот случай, чтобы оставался какой-то выбор.

Дальше же всё было ещё сложнее. Я стоял с ней под струями воды прямо в штанах, пока она стучала зубами от холода и пыталась вырваться, слабым голосом ругая меня за издевательство над ней. От холода госпожа, по всей видимости, пришла немного в себя, но пока не вспоминала, что можно было через клеймо приказать мне отпустить её. Против этого я уже ничего не смог бы сделать.

Примерно через двадцать минут мучений Лий появился на пороге ванной комнаты. В его руках была большая кружка горячего отвара и ещё какие-то баночки.

— Укутывай её в полотенце и выходите сюда, — скомандовал он.

Быстро выполнив его указание, я с жалостью посмотрел на совершенно замёрзшую хозяйку. На её белоснежной коже проступили мурашки от холода, губы, казалось, сильнее посинеть уже не могли, а в лице не было ни кровинки, хотя я всё ещё и ощущал жар, идущий от неё.

Лий ждал нас с кружкой в руках у кровати. Я бережно положил туда девушку, тут же укутывая ту едва ли не с головой. Мне было так страшно и жалко её, что я разрывался между этими чувствами.

— Джина, ты должна это выпить. — Лекарь показал ей отвар, но кружку дал мне.

— Ч-чт-то с-со мной? — спросила она, продолжая трястись от холода.

Отставив в сторону отвар, я в лишний раз убедился, что её ноги были плотно укутаны покрывалом.

— Нож, которым ранил тебя тот нечестивый, оказался грязным, — ответил ей маг. — К счастью, хотя бы не отравленным... Противоядия мы бы точно не нашли на корабле.

Госпожа перевела взгляд на кружку в моих руках. Я подсел ближе, убирая в сторону её мокрые волосы. Вообще мне стоило бы переодеться. Мои мокрые штаны тепла не добавляли, но это потом. Всё потом.

— Алан, ты же не будешь против, если я лягу с вами? Мне требуется следить, чтобы температура не поднималась слишком высоко, а кровь очищалась, — спросил вдруг у меня Лий.

В ответ я удивлённо на него покосился. А я мог тут вообще быть против? Это комната хозяйки, её и следовало спрашивать, а не меня. Тем не менее, я на всякий случай кивнул, улучив время и сдёргивая с себя штаны, чтобы не мочить больше постель. Повозившись немного с волосами, промокнул на них остатки воды и лёг с привычной стороны кровати. Девушка сразу прижалась ко мне, отчего моё сердце забилось от неудержимой радости. Лий прилёг с другого бока, касаясь пальцами её запястья. Она отключилась, как только допила отвар.

— Я в последний раз так над тобой сидел, — прошептал мне лекарь. — Когда капитан только тебя привела. Она тогда ещё делала вид, что ей всё равно, однако сама всю ночь тебе повязки на голове меняла и температуру сбивала.

Удивлённо на него посмотрев, я нахмурился. Для меня первая же ночь, проведённая на корабле, совершенно не запомнилась.

— Я не знал этого, — тоже стараясь говорить потише, ответил я ему.

— Джина всегда такая, — продолжил он. — Кажется злой и неприступной, а копнёшь поглубже — и выясняется, что сердце у неё большое и доброе. Думаешь, почему у нас такая большая команда? Это всё она. Собирала всех нас с разных концов королевства, выхаживала и помогала...